— Ты не всё видела, Шэйла!

Зловещий скрежет камня остановил Ольгу, и она испуганно обернулась.

Джеймс поманил её и поднёс горящую свечу к оскалившемуся зеву саркофага:

— Такого ты никогда не видела и больше нигде не увидишь, — опустил он руку в гранитный гроб.

Что заставило её вернуться, Ольга не понимала. Всё её существо противилось, но неведомая сила влекла назад. Саркофаг кишел скорпионами. Янтарные, чёрные, серые, зелёные, коричневые — сотни ядовитых членистоногих двигались и щёлкали клешнями. Шуршание трущихся тел наполнило разум зловещим шёпотом.

Джеймс держал крупного чёрного скорпиона:

— Шэйла, — протянул он его ей и удовлетворённо улыбнулся: — Правда, он прекрасен?

Ольга закричала, рванулась и… проснулась. Села в постели, непонимающе осматриваясь.

— Шэйла, тебе приснился плохой сон, — услышала она взволнованный голос.

Стэнли. Он притянул её к себе и с усилием уложил рядом. Нежные убаюкивающие поглаживания успокоения не приносили. Сон не отпускал. Мерзкие твари стояли перед глазами, вызывая приступ тошноты. Ольга дрожала от холода и страха. За окном посерело, близился рассвет. «Муж» осторожно перебирал её волосы, гладил плечи.

— Стэнли, я хочу ребёнка, — сказала она о том, что давно вертелось на языке. — Нашего ребёнка, — спрятала лицо на его груди. Говорить о таком было неловко.

Он молчал, и Ольга вскинула голову. Встретилась с его беспокойным взглядом.

— Шэйла, я не хочу, чтобы с тобой снова что-нибудь случилось, — вздохнул он.

— Я буду осторожна, — приподнялась она, целуя его в колючий подбородок.

— Не стоит спешить, — взгляд его потеплел, уголки губ приподнялись в улыбке. — Сначала окрепни, наберись сил.

— Я чувствую себя прекрасно. Я здорова и полна сил.

Он отстранился и глянул на неё с сомнением:

— Ты уверена? Только что тебя мучил дурной сон.

— Это всего лишь сон, — прильнула она к нему, как кошка. Игриво улыбнулась, недвусмысленно прижавшись к его нагому телу, вдыхая запах мускатного шалфея, гвоздики и корицы. Томно выдохнула: — Я желаю тебя.

— Шэйла, я не хочу тебя потерять, — горячо прошептал Стэнли, принимая ласку, касаясь обнажённой груди жены.

Её нагота, её открытость для мужчины, которого она знала так мало, но к которому уже успела привязаться, делали её уязвимой. Она уже привыкла просыпаться рядом с ним, чувствовать тепло крепкого плеча и ласковую силу рук, прижимающих её к себе. А как умело он ласкал её! Его губы и пальцы находили самые отзывчивые точки на её теле, дарили наслаждение. В такие минуты она верила, что всё возможно, и когда-нибудь она сможет полюбить виконта.

Сегодня она впервые спала в его комнате. Здесь было прохладнее, свежее. Ей нравилось отсутствие балдахина над его кроватью, много свободного пространства и света. Она уже подумывала над тем, чтобы заменить тяжёлую громоздкую мебель в её комнате более изящной. Но пока не знала, чем объяснить внезапное желание сменить обстановку.

Саманта приехала задолго до ленча. Ольга в это время собиралась позаниматься с Тауни географией и затем продолжить с ней шить одежду для Тильды. Двенадцатидюймовая текстильная кукла с вышитым личиком и волосами из шерстяной пряжи, вышла очень домашней и трогательной. То, что пошить одежду для неё предстояло своими руками, привело девочку в неописуемый восторг.

Тауни приходила с котёнком и «виконтесса», пользуясь игривым и резвящимся наглядным примером, рассказывала ей о животном мире разных стран.

— Милая моя Шэйла, — Саманта обняла Ольгу и бросила вышитую сумочку на сиденье стула, — ты не представляешь, что со мной случилось на днях!

На немой вопрос подруги она продолжила:

— В Лондоне у мадам Леру я встретила леди Агнесу Гарфилдстоун. Ты помнишь Агнеску? — на поднятые в удивлении брови Ольги, девушка досадливо воздела глаза к потолку: — Да-да, ту самую рыжую Агнеску, которая когда-то толкнула меня в лужу у церкви и испортила моё воскресное платье. Пусть это было давно, но я всё хорошо помню. Так вот, она похвалилась, что в скором времени может стать моей невесткой. Представляешь? Её отец и наш, якобы договариваются обручить Джеймса и рыжую Агнеску. Шэйла, она подслушала их разговор! Подслушала! У неё дурное воспитание, — возмутилась Саманта, возбуждённо блестя карими глазами. — Она до неприличия вульгарна. Это… это самая плохая новость, которую я слышала за последнюю неделю!

Гостья в самом деле выглядела расстроенной.

— А что говорит Джеймс? — спросила Ольга, рассматривая новое платье подруги цвета весенней листвы и крошечные золотые серьги с изумрудами. — По-моему, ему давно пора обзавестись семьёй.

— Тебе нравится? — заметила Саманта внимание к своему наряду. — Правда, миленько.

«Виконтесса» одобрительно кивнула, а девушка подхватилась:

— Так вот… Он смеётся, Шэйла! Он надо мной смеётся! Он дразнит меня, что мои племянники будут рыжими и конопатыми, как их мать, что голубая кровь рода Роулей станет водой. Он невыносим!

На её глазах появились слёзы, и Ольга успокаивающе погладила её по плечу:

— Раз Джеймс смеётся, значит, причины для беспокойства нет. Хочешь чаю?

— А те пирожные, что были на званом обеде, у тебя сегодня есть? — гостья старательно отводила глаза, тараща их, давая просохнуть слезам.

— Нет. Но есть не менее вкусный сладкий крамбл и бисквит, приправленный лимоном.

Округлые щёчки Саманты дрогнули.

— Только не лимонный, — поморщилась она. — Лучше уж тушёные фрукты с масляной корочкой из муки и сахара. Это Джеймс любит лимоны. Кстати, он спрашивал рецепт салата с сельдью. Ну, того, с обеда. Ты дашь мне? Он ведь из книги мадам Битон? — осматривалась она в поисках увесистого издания.