— Что ты хочешь этим сказать? — проявил «муж» несдержанность.

— Всё же когда-нибудь канал будет достроен, — решительно закончила Ольга. — В его открытии для судоходства даже не нужно сомневаться.

— Ты что-то знаешь? — подозрительно уставился на неё граф.

— Что я могу знать?.. — медлила она в поисках нужной фразы. — Откуда я могу знать, что торжественное открытие Суэцкого канала состоится… — она подтянула чистый лист бумаги, взяла карандаш и размашисто крупно написала «17 ноября 1869 года», — через два с половиной года? Вот! Сохраните этот лист, милорд.

Стэнли усмехнулся:

— Действительно, откуда тебе знать такое? На кофейной гуще нагадала? — его улыбка стала шире. — Спасибо за поддержку, дорогая.

— Наванговала, — уточнила она, направляясь к выходу.

Пропустив Траффорда с подносом и закрывая за собой дверь, услышала голос виконта:

— Что она сделала?

Ольга постояла ещё немного, вслушиваясь в неясный тихий разговор отца с сыном.

— Давно бы так, — выдохнула она, опуская глаза на книгу. И правда, книжечка попалась «в тему». Открыв её на середине, вчиталась в едва различимые буквы выбранной для забытого гадания строки. — В тенистой кроне большого дерева разглядеть аспида очень нелегко.

В настенных канделябрах тускло горели свечи. В полумраке коридора растаял силуэт дворецкого.

— Угу, — буркнула «виконтесса». Тенистое большое дерево — это Мартин, а аспид… ядовитый… понятно кто — леди Линтон.

— Некоторые виды змей питаются исключительно жабами и лягушками, — читала она дальше. Надо же, всё верно. Можно было и не гадать. Мариам в Париже, без сомнения, лакомилась лапками бесхвостых земноводных. Ольга не удивится, если деликатес под названием «Сuisses de nymphes d'aurore» (фр.) — «Ножки нимф утренней зари» стал любимым блюдом зловредной графини.

На следующий день лорд Малгри и Мариам уехали, и Ольга вздохнула с облегчением. Графиня находилась в приподнятом настроении и выглядела отдохнувшей. Мартин, если и был чем-то озабочен, то своего настроения ничем не выказал. Лишь за завтраком «виконтесса» поймала на себе его беспокойный — так ей показалось — взгляд.

Узнав, что через три дня Стэнли собирается в Лондон по вопросу покупки акций «Всеобщей компании Суэцкого канала» и она едет с ним, обрадовалась как дитя. Сменить обстановку и увидеть столицу Англии девятнадцатого века представлялось ей невероятно фантастическим событием. Ольга не видела город двадцать первого века и не могла сравнить с его нынешним состоянием, но одна только мысль, что она приобщится к истории и всё увидит воочию, приводила её в трепет.

То, что в городском доме графского семейства, скорее всего, Мартин тоже будет жить, она не беспокоилась. Его увлечение графиней и парламентская сессия давали надежду на нечастое общение в стенах дома. К тому же она не собиралась сидеть взаперти. Хотелось пройтись по Трафальгарской площади, посмотреть колокольную башню Биг-Бен, Вестминстерский (Парламент) и Букингемский дворцы, Тауэр и многое другое, о чём так много читала и рассматривала на цветных фотографиях.

Приподнятое настроение сопровождало её на протяжении трёх дней. Завтра… Завтра она увидит Лондон.

Ольга делилась мечтами с записной книжкой-дневником, а Селма откладывала на софу вещи леди Хардинг, которые надлежало взять с собой. «Виконтесса» не знала, что из вещей Шэйлы есть в городском доме, поэтому решила подстраховаться и обеспечить себя всем тем, что не лишит её комфорта и не омрачит приятное пребывание в столице. Предстояло позаботиться и о багаже Стэнли.

Так Ольга выяснила, что в её распоряжении есть кофр — сундук, который можно ставить вертикально; коричневая кожаная сумка-саквояж, способная заменить небольшой современный чемодан; дорожное платье, защищавшее от грязи и пыли, шляпка с густой вуалью и ботинки для поездок такого рода.

Кофр, обитый водонепроницаемым холстом и запирающийся на замок, таил в себе не только одежду, обувь и бельё, но в нём также имелись специальные отделения для вееров, перчаток и других аксессуаров. Одежда в «сундуке» не мялась и сохраняла свежий вид, хрупкие предметы были надёжно защищены.

Ольга убрала записную книжку и собралась спуститься в столовую на ленч, как в её комнату влетел Стэнли. Немного растрёпанный и запыхавшийся от быстрой ходьбы, с блестящими от возбуждения глазами он выглядел устрашающе. «Виконтесса» поёжилась и встала ему навстречу.

Не говоря ни слова, он подошёл к ней и приблизил искажённое яростью лицо к её лицу.

— Где? — прошипел он сипло, хлестнув по ней злым неожиданно тёмным взглядом. — Где ты держишь его письма?

Он махнул перед её лицом листом бумаги и Ольга рефлекторно отшатнулась. Ещё немного, и он бы задел её.

— Чьи… письма? — сдвинула она брови, чувствуя, как холодеют руки и наливаются свинцом ноги.

— Шэйла, или ты всё расскажешь и покажешь сама, или…

Он не договорил, уставившись в её глаза тяжёлым колючим взором. Озноб электрическим током прошил тело Ольги; в районе сердца появилась тянущая боль; задрожали руки. Она поняла, что стряслось что-то ужасное.