— Не понравилось? — не сдержался граф от сарказма.

Он забрал из-под носа виконта листы и, бегло просмотрев их, нашёл нужное место.

— Что это? «Лёд тронулся, господа присяжные заседатели!» — процитировал он и строго глянул на жену сына.

— И что? — с вызовом уточнила она, складывая руки под грудью. — Перед фразой обязательно нужно отложить записи в сторону и ни в коем случае заранее не просить прощения. Импровизируйте.

Мартин вскинул брови:

— А вот это? — зашуршал он бумагами: — «Заседание продолжается, господа присяжные заседатели!» Или вот… — снова затрещала бумага. — «Командовать парадом буду я!»

На раздавшийся сбоку смех, он с укоризной посмотрел на сына:

— Стэнли, не вижу причины для радости!

Ольга перевела взгляд с «мужа» на графа:

— Если после Стэнли не будет правок, то и переписывать ничего не нужно. Если вы успели заметить, милорд, есть и такой экземпляр чистовика, — обидчиво поджала она губы. — Хотелось сделать, как лучше, а получилось, как всегда.

— Лучше? Да это… — его сиятельство, глядя в тёмно-синие глаза невестки, подыскивал нужное слово.

— Не понимаю, что вас так возмутило? — всё же она попробует отвоевать свою точку зрения! — От вашей речи клонит в сон, милорд. За сорок минут можно два раза выспаться, — не стала Ольга щадить мужчину. — Да, я сократила его, разбавив бодрящими фразами. Ваши слушатели будут смотреть вам в рот и очень внимательно слушать.

— Ты устроила из выступления балаган! Они поднимут меня на смех! — не унимался возбуждённый граф.

— Смешки будут, как и ответные реплики, на которые, между прочим, вам категорически нельзя отвечать, — ответила «виконтесса» не менее агрессивно. — Игнорируйте их снисходительной улыбкой. В конце концов, оставьте только подходящие на ваш взгляд шутки или впишите свои. Для двадцатиминутного доклада достаточно вкрапления трёх коротких острот.

— Вот! — нахмурился Мартин. — Ты сократила всё самое важное!

— Нет, — настаивала она, — вчитайтесь внимательнее. Я перестроила предложения и поменяла некоторые абзацы местами. Убрала лишнюю «воду». Текст от этого только выиграл.

— Воду? Ты называешь мой доклад водой?

— Доклад о водохранилище, между прочим, — заметил Стэнли, посмеиваясь, не узнавая жену в очередной раз. Кажется, он уже начинает привыкать к её новому образу. И он ему чертовски нравится!

— Вы меня не слышите, милорд, — в последний раз попробовала «достучаться» до мужчины Ольга. — Я всего лишь на примере показала, как заставить публику слушать скучную речь. Ай, делайте что хотите, — подняла она руки, капитулируя. — Стэнли, когда выступление будет отредактировано, позови меня. Я перепишу. Быстро, молча и без самодеятельности.

Она подчёркнуто-вежливо наклонила голову к плечу и демонстративно присела в ненужном реверансе. Высоко подняв голову, вышла из библиотеки.

— Ты видел? — изумлённо уставился граф на закрывшуюся дверь. — Даже не знаю, что об этом думать! Она ещё и спорит!

— А мне нравится, — услышал он весёлый голос сына.

— Что? — возмущённо застыл граф, глядя, как Стэнли с улыбкой на губах читает доклад.

— Ты это читал? — рассмеялся виконт. — «Кто скажет, что это не так, пусть первый бросит в меня камень»! Какой сон?! Лорды-заседатели будут в восторге.

— Дай сюда, — сгрёб Мартин папку и вернулся к своему столу. Разыскал в речи последний лист. — Два раза выспаться, — ворчал он. Придумать такое!

Успокоившись, перечитал заключительную фразу: «Что ж, если моя речь вам понравилась, самое время её завершить. А если не понравилась, тогда — тем более». Продолжительные овации».

Овации… Овации…, — повторял граф мысленно, представляя небывалый успех своего выступления. И, главное, предвкушая пьянящий вкус победы — Восточное Водохранилище будет спасено. Он подровнял листы и захлопнул папку. Интересно, что скажет лорд Грандовер завтра?

Консерваторы! И Мартин — главный из них, — кипела Ольга, меряя спальню торопливыми шагами. Обмахивала горящие щёки записной книжкой в красном сафьяновом переплёте. Открыла почти законченный рисунок графа. Как же он хорош, когда не злится. Да и злится совсем не страшно. Не кричит, а будто выговаривает на повышенных тонах. Голос с хрипотцой, проникновенный. Глаза горят, щёки алеют, губы… Она закрыла глаза и прикрыла улыбку книгой, вызывая в памяти тот поцелуй и запах вяленой вишни. Не вышло. От обложки веяло картонным клеем, козьей кожей и несбыточными мечтами.

***

Вдовствующая маркиза Стакей приехала к дочери перед самым ленчем.

Ольга неожиданно обрадовалась её раннему появлению. Она в последние дни чувствовала недомогание. Как себя ни успокаивала и ни уговаривала, что всё будет хорошо и приём пройдёт на должном уровне, не могла подавить периодически вспыхивающую нервную дрожь и головокружение. Раздражал корсет. Хоть он и был затянут слабо, но дышать полной грудью не давал.

— Захотелось сходить с тобой на мессу, — объяснила «мама» свой приезд после тёплого приветствия. — К тому же мы с тобой не обсудили, чем в этот раз ты порадуешь гостей. Хочу послушать песню, которую ты будешь исполнять.