Шрифт:
— Я тоже ничего не планирую, — поднял брови «муж», вставая и отходя к столу. — Неужели лорд Малгри сделал выбор и...
Он не договорил, а у Ольги засосало под ложечкой.
— Поживём — увидим, — сказала она как можно равнодушнее. — Не буду тебе мешать.
Она замедлила шаг на выходе у двери мастерской. До боли сжала дверную ручку и обернулась. Быстро подойдя к Стэнли, посмотрела в его лицо. Поднялась на цыпочки и, шепнув «Спасибо за науку», мазнула по его щеке поспешным поцелуем. Торопливо вышла.
Непонимание происходящего отразилось в глазах виконта причудливым матовым бликом. Сменилось мягким выражением мечтательного томительного ожидания.
Ольга зашла в библиотеку. Закрыв за собой дверь, обессилено привалилась к дверному полотну. Что же она творит? В груди свернулся удушливый клубок горечи. Из горла рвались всхлипы. Она кусала губы и часто моргала, чтобы не расплакаться. На судорожном вздохе всё же захлебнулась воздухом, и слёзы ливнем хлынули из глаз. А так хотелось быть сильной!
Глава 35
Она сидела у окна и бездумно царапала пером бумагу в новой записной книжке, обдумывая уже написанное. Писать историю своей жизни оказалось сложно.
Родилась, детский сад, школа, университет, Сашка…
Мама, папа, сестра…
Что было главным и значимым в Ольгиной прошлой жизни? Теперь выяснилось — ничего. Работа, дом, семья? А семьи-то после замужества, как оказалось, и не было. Она никого ни в чём не винила. Так сложилось. Сторонним наблюдателем описывала прошедшие события — скупо и без энтузиазма. Не заметила, как сменила перо на карандаш. Немного подумав, ушла в библиотеку.
Стэнли перебирал почту — что-то откладывал в сторону, что-то летело в мусорную корзину. Подняв на вошедшую жену вопросительный взгляд и, не дождавшись ответа, вернулся к своему занятию.
Ольга прошла к окну и развернула стул к свету.
Первые дни марта. День заметно увеличился. Непредсказуемая английская погода в последние дни радовала постоянством. Потеплело. Заморозки стали редкими. Прозрачный воздух чуть-чуть обжигал на вдохе, напоминая, что ещё не отступила зима. Сквозь низкие тучи пробивалось солнце, окрашивая всё вокруг в лилово-золотистые тона.
«Виконтесса» бесшумно устроилась на стуле и прислушалась к царившей в библиотеке тишине. Что она хотела нарисовать, пока не знала. Задумавшись, бессознательно водила карандашом, пока не стал вырисовываться образ мужчины, о котором она старалась не думать. Линия скул, подбородка, губы… Волосы, нос… Глаза получились с первого раза. Такими, какими она хотела их видеть — спокойными и ласковыми, глубокими и чуть печальными. Она делала последние штрихи, когда в библиотеку вошёл предмет её воздыханий.
— Стэнли, — встревоженный голос лорда Малгри показался в тишине читального зала излишне громким. — Зачем ты это сделал?
— Что? — поднял виконт голову от разноцветных карточек в руках.
Мартин потряс чёрной кожаной папкой:
— Моё выступление.
— Простите, отец, — в голосе сына проскочили виноватые нотки. — Совсем забыл. Сейчас посмотрю. Шэйла перепишет. Так, дорогая?
Ольга кивнула, а Стэнли встал и с готовностью направился к столу графа, у которого тот уже стоял и перебирал листы доклада.
— Что? Ты ещё не читал и ничего не правил? — Мартин перевёл глаза на насторожившуюся «виконтессу» и застыл в ожидании ответа.
Она, заложив карандашом страницу в записной книжке, поднялась и подошла к столу. В горле запершило.
— Кхм, я поспешила и переписала неотредактированный текст? — прошептала она охрипшим голосом. — Ничего страшного, сейчас всё исправим.
— Ты? Так это ты написала всё… вот… это?
Лорд Малгри, медленно багровея, потряс перед лицом Ольги листами речи. Его сведённые к переносице брови топорщились, а прищуренные глаза метали зелёные молнии.
— Не волнуйтесь так, — попыталась успокоить его «виконтесса», перехватив его руку и с силой опуская. Никто никогда не тряс чем бы то ни было перед её лицом! — У нас до завтрашнего приёма уйма времени.
— Позвольте, — Стэнли аккуратно изъял бумаги из руки отца и, прихватив папку, вернулся к своему столу. Углубился в чтение.
— А что вам не понравилось? — с вызовом допытывалась Ольга. На её взгляд доклад получился довольно живеньким и при этом не утратил своей убедительной информативности.