— А-а, еда из России, — закивала та, подбирая соус ломтиком хлеба. — Там едят собак и пьют хлебное вино.

— Собак едят туземцы в Новой Зеландии, — нравоучительно поправила её экономка.

— Разве там едят не кенгуру? Я считала…

Мисс Топси отрицательно закачала головой:

— Вы всё перепутали, миссис Пруденс. Кенгуру водятся в Новом Южном Уэльсе, а в России едят медведей. Хлебное вино? Что за вино? Где вы нахватались всего этого?

— Так я расскажу вам про белое хлебное вино…

Траффорд ушёл. У него нет времени слушать женские байки.

Звучный голос викария наполнил каменную церковь. Ольга закрыла глаза и вслушалась в слова проповеди — громкие, чёткие, понятные. Она не впервые была на богослужении. В последний раз с матерью и сестрой они ходили в Сочельник на мессу навечерия Рождества. Хотя фанатами веры никто из членов её семьи не был, но именно сейчас Ольге приятно было сознавать принадлежность к особому кругу людей, объединённых верой.

Совсем недавно она находилась в другом мире — понятном и привычном. Теперь же её прошлое медленно уплывало в небытие, уступая место настоящим событиям. Они настойчиво проникали в сознание, вытесняли из него образы родных людей, подменяли запахи большого города другими ароматами — яркими и не менее насыщенными. Ольга боялась, что скоро забудет любимые лица и рисовала в записной книжке портреты мамы, сестры, племянников, отца. Рисовала себя. Дивилась разительному сходству с оригиналами и благодарила покойную Шэйлу за дарованную ей удивительную возможность живописать.

Она сидела на скамье между Стэнли и маркизой Стакей и ощущала себя истинной христианкой. Прячась за густой вуалью, внимательно слушала мессу и пение. Исподтишка с интересом поглядывала по сторонам. Церковь показалась маленькой, тёмной и неухоженной, а прихожане озабоченными и усталыми. Они не проявляли особого интереса к своим арендодателям. Ни косых взглядов, ни недовольства с их стороны Ольга не заметила.

Служба заняла не более часа. Тихо переговариваясь, прихожане покидали церковь и расходились по домам.

За церковной оградой обитателей поместья Малгри-Хаус ждал закрытый экипаж. Это была небольшая карета, рассчитанная на поездки на близкие расстояния. В ней нещадно трясло и Ольге стало понятно, почему леди Стакей по приезду к дочери выглядела уставшей.

«Виконтесса» видела во дворе поместья большую карету для длительных путешествий — массивную, роскошную и удобную, — с бархатными сиденьями, множеством подушек и подставками под ноги.

Пока лорд Малгри и Стэнли общались с какими-то джентльменами — держащими под уздцы огромных мускулистых жеребцов, — Ольга и маркиза ждали их у экипажа и поглядывали по сторонам. Виконт приехал верхом, и женщины любовались его конём. Рыжий тонконогий иноходец стоял спокойно, а Феликс, широко улыбаясь, любовно гладил его по шее.

На холме виднелось поместье Малгри-Хаус слегка размытое дымчатой пеленой приближающегося вечера. На фоне темнеющих высоких деревьев оно выглядело тяжёлой внушительной громадой. Погода хоть и была прохладной и пасмурной, но дождя не ожидалось. Дорога подсохла. В редких пятнах луж отражались низкие серые облака, медленно дрейфующие по небу.

Конь виконта тревожно встрепенулся и скосил глаза за спину Ольги.

— А этот что здесь делает? — приподняла вуаль Венона.

«Виконтесса» обернулась и увидела верхом на чёрном коне коренастого мужчину в костюме для верховой езды.

Не доехав до них сто ярдов, он остановился у ограды. Не касаясь ногами стремян, довольно ловко для своей комплекции спрыгнул на землю. Не сводя глаз с леди, будто ожидая сигнала к действию, привязал коня. Снял головной убор и пригладил тёмные редкие влажные волосы.

Лёгкий кивок приветствия «мамы» позволил мужчине направиться к ним. Ольга читала, что таким образом женщина даёт понять джентльмену, что узнала его и позволяет поприветствовать её.

— Кстати, Шэйла, сэр Барт Спарроу неделю назад навещал меня в поместье Фалметт и интересовался тобой.

— Зачем ему знать обо мне? — подыграла Ольга, всматриваясь в быстро приближающегося невысокого мужчину.

— Ты удивлена? — Венона недоверчиво глянула на дочь. — Баронету очень везёт в делах, — быстро заговорила она вполголоса. — К уже имеющемуся богатству, он унаследовал огромное состояние своего дядюшки и все его дела в Китае. Тайфун у берегов Макао потопил корабль, на котором тот находился. Он рассказал мне, что дядя был влиятельнейшим иностранным торговцем на островах и разбогател на торговле чаем и финансовых операциях. Теперь сэр Барт самый завидный холостяк в графстве.