— Сперва я отнёсся к тебе не очень. Ну, ты и сам помнишь. Думал, очередной выпендрёжник заявился в корпус, большое самомнение, а на деле — пшик. Сегодняшний день показал обратное. Я надеюсь, мы сможем работать в дальнейшем без всяких предубеждений. За Юру!

— Ура! — крикнула Настя. Остальные поддержали её стройным гулом. Я готов был провалиться сквозь землю от смущения, но поймал взгляд Агаты и приободрился.

Было много разговоров, выпивки и шуток. С каждым следующим глотком я проникался всё большей симпатией к тем, кто находился в нашей комнате. Потому что здесь и сейчас были те, кому действительно не всё равно. И даже Валик, которого я считал хмурым ревнивцем, открылся с новой стороны.

Всё же правы люди прошлого: нельзя судить книгу по обложке, равно, как и людей — по первому впечатлению. Всегда всё неоднозначно, и понадобится время, чтобы разобраться.

Ближе к одиннадцати вечера мы с Агатой улизнули, воспользовавшись тем, что ребята изрядно набрались.

Шагать по коридорам базы, держась за руки, было, на удивление, приятно.

— У тебя, оказывается, тут много друзей, — с улыбкой заметила девушка.

— Сам в шоке, — признался я. — Откуда только берутся?

Она засмеялась, глянула гораздо серьёзнее.

— Всё потому, что ты отличаешься от других. Не только своим даром.

— Тогда чем? — заинтересовался я. Захмелевшее сознание считало этот разговор забавным, но внутреннее чутьё подсказывало: не всё так просто.

— В тебе есть какой-то стержень. И загадка. Знаешь, я немного изучала магические печати, из интереса. И могу сказать: не существует такой, которая способна стереть выборочные воспоминания без всяких последствий. Ты бы чувствовал неладное. Болезненные ощущения, странные сны, что-то в этом роде.

— А у меня этого нет, — сказал я, припоминая разговор с Лёхой. Агата кивнула.

— Точно. И такое явление навело меня на одну парадоксальную мысль.

Мы остановились возле медпункта. Агата, словно собираясь с мыслями, провела пропуском по замку, вошла в помещение. Я невольно задержал взгляд на бёдрах, обтянутых комбинезоном.

— У тебя обалденная фигура, — вылетело из моего рта против воли. Девушка обернулась, рассмеялась, но по покрасневшим щекам я понял: похвала оказалась приятна.

Шагнув вперёд, я заключил Агату в объятия, принялся целовать, чувствуя, как хмель сильнее бьёт в голову, смешивается с желанием, образуя дикий коктейль. И, судя по глазам моей докторши, она была не против такого развития событий.

Уже потом, лёжа на кровати в смежной комнате, где и жила Агата, я спросил:

— Так что за мысль?

Она задумалась, затем вспомнила, нахмурилась.

— Довольно простая, на самом деле. Странно, что никто из специалистов раньше до неё не дошёл. Особенно учитывая, сколько людей работает в местной лаборатории.

— Давай к делу, — улыбнулся я. Агата недовольно поджала губы.

— Это важно! В общем, я вспомнила всё, что мне известно насчёт печатей-блокираторов, созвонилась с одним профессором из Австралии, обсудила с ним этот вопрос. По его словам, выборочной потери памяти не бывает. Либо ты помнишь всё, либо печать стирает тоже всё, подчистую. И в таком случае, возвращаясь к нашей ситуации, возможны два варианта. Первый — тебе полностью стёрли память, под ноль, совсем. И затем наложили новую печать, заменив личность.

— То есть, я не Юра Костров? — уточнил я, внутренне похолодев. Такой вариант учитывать очень не хотелось. Мало приятного осознавать, что ты — фальшивка.

Она посмотрела на меня с тревогой.

— А какой второй вариант? — спросил я. Агата вздохнула.

— Второй вариант ещё более бессмыслен: тебе вообще не трогали память.

Несколько мгновений я смотрел на неё, а затем, запрокинув голову, засмеялся.

Потому что именно об этом я думал последние несколько дней.

— А как же тогда провал в памяти? — отсмеявшись, нашёл я несостыковку. — В ту ночь, когда убили Орлову. Я вообще не помню того, что было после посиделок в баре.

Агата ткнулась носом мне в плечо.

— Здесь всё просто. Существует множество препаратов, которые, в сочетании с алкоголем, вызывают временную амнезию. Или постоянную, но конкретно в тот период времени, когда препарат начал действовать.

— Хочешь сказать, кто-то подсыпал мне дрянь?