— Ты чудовище, — шепчу я, дрожа.

Он смеется.

— Я и не утверждал, что это не так, но ты, моя дорогая, слишком доверчива.

Я замечаю большой камень, хватаю его и бросаю в него. Это единственное, что я могу придумать, и удар в голову застает его врасплох.

Брайс делает несколько неуверенных шагов назад, но я не жду, упадет он или нет. Я поворачиваюсь и бегу. Я бегу тяжело, бегу быстро, я бегу, подпитываемая страхом.

Дикий смех следует за мной.

— Ты можешь бежать, но не сможешь спрятаться.

Я слышу, как он топает позади меня.

Слезы текут по моему лицу, когда я набираю темп. Я не могу вернуться в пещеру, я должна попытаться спрятаться. Если он не сможет выследить меня, то не сможет найти. Я пробираюсь мимо деревьев, которые становятся все гуще. Спотыкаюсь о камни, но не останавливаюсь. Пот стекает по моему лбу, и адреналин просто зашкаливает, заставляя меня набирать скорость.

Я оборачиваюсь и смотрю назад, и это огромная ошибка. Я врезаюсь в дерево и отлетаю назад, приземляюсь на землю с глухим стуком и сдавленным криком. Переворачиваюсь так быстро, как только могу, и начинаю отчаянно ползти к самой густой части леса, прочь от тропы. Я рискну всем, что есть, если смогу спрятаться.

Но этого недостаточно.

Брайс появляется из ниоткуда, как будто даже не гнался за мной. Наклоняется и хватает меня за лодыжку.

Я кричу.

Так громко, как только могу.

Затем пинаю его — раз, два, даже не глядя, снова и снова, пытаясь освободить лодыжку.

— Я мог бы убить тебя так легко, но я дал обещание. Я сказал, что буду убивать тебя медленно. Хотя если ты немного успокоишься, я убью тебя быстро, Лара.

— Иди на хер! — рычу я, поворачиваюсь и ударяю его ногой в лицо.

Он опрокидывается назад, и я вскакиваю, разворачиваясь, чтобы снова бежать. Он бросает нож, как какой-то чертов спецназовец. Нож летит ко мне и пронзает мою руку, и лезвие рассекает мою кожу так же просто, как если бы оно скользило по маслу. В глазах темнеет, боль пронзает тело. Кровь хлещет из раны, стекая и капая на мои пальцы.

Беги, Лара.

Беги.

Я заставляю свои ноги сдвинуться с места; каким-то усилием воли заставляю их передвигаться, хотя все внутри меня хочет свернуться в клубок и умереть. Кровь течет по моим пальцам, я зажимаю рану и бросаюсь вниз по тропинке. Смех следует за мной вместе с шагами. Он не должен поймать меня. Я должна спрятаться. Я бегу быстрее, так быстро, что мои легкие горят, а дыхание едва не останавливается.

Пот обжигает мне глаза, но я не останавливаюсь. Не отпускаю руку. Я думаю о Ноа. Я думаю о свободе. Я должна пройти через это. Мне придется. Не знаю, в какой момент он отстает, я просто слышу, что шаги становятся тише. Я бегу и бегу, пока мое тело не кричит в агонии. Я останавливаюсь на долю секунды и оглядываюсь. Лес густой, глубокий, дикий по обе стороны от меня — то, что мне нужно. Я не уйду далеко, здесь слишком густая чаща, но я готова попробовать.

Я больше не могу бежать.

Схожу с дорожки и протискиваюсь между двумя массивными деревьями. Ветки качаются, перекрещиваясь над головой, и мне приходится использовать последние силы, чтобы поднять их. Кустов и деревьев так много, они так сплетены, что я едва могу сделать и пару шагов за пределы тропы. Ноа был прав, мы не смогли бы здесь пройти. И тем не менее я продолжаю двигаться, пока не оказываюсь примерно в двух метрах от тропы.

Я вижу пышный куст и, измученная, вжимаюсь в него так глубоко, как только могу. Ветки царапают мне руки и путаются в волосах, но я сажусь на корточки, опускаю голову и пытаюсь успокоить дыхание. Через несколько минут слышу его шаги, заполняющие тихое пространство. Я опередила его больше, чем думала. Закрываю глаза, зажмуриваюсь и жду. Он идет медленно, почти бесшумно.

Я задерживаю дыхание.

Не особенно осталось во мне дыхания, чтобы задерживать, но тем не менее.

— Лара? — зовет он, и голос его звучит почти мелодично. — Выходи, выходи, где бы ты ни была. Мы еще не закончили игру.

Я не двигаюсь.

— Ноа был прав насчет камер, так намного веселее.

Не. Двигайся.

— Знаешь, если хочешь поиграть, я отлично играю в прятки.

К горлу подступает желчь.

— О, Лара.

Я молюсь, чтобы кустов вокруг было достаточно, и он не смог увидеть меня. Я сижу на корточках и слушаю, как он мучает меня, кажется, несколько часов кряду. Медленно, но верно, его шаги удаляются в другом направлении и затихают. Я не двигаюсь. Остаюсь на корточках, дыша так тихо, что в какой-то момент даже не понимаю, дышу ли я вообще. Тело буквально умоляет меня о движении. Мышцы сводит судорогой, спина болит, а ноги пульсируют.

А моя рука.

Агония почти невыносима. Так много крови.

Наконец я решаю сдвинуться с места и медленно выбираюсь из кустов. Я жду, что Брайс выскочит из кустов, но его нет. Я не знаю, как далеко он ушел и где будет ждать меня, но знаю, что теперь игра стала серьезнее. Теперь он охотится по-настоящему, и я не знаю, как, черт возьми, мы его победим.

Я стою там, посреди этих кустов, еще минут десять или около того, просто смотрю, жду, не веря, что я одна. Через некоторое время становится ясно, что это так, и я с большим трудом выбираюсь наружу. Вернувшись на тропу, я наклоняюсь, и меня тошнит. Желудок пуст, но он все равно выворачивается наизнанку. Больно. Мне так больно. Ноа был прав, мне не следовало уходить, но я ушла и теперь расплачиваюсь за это.