Я сразу же ушел к себе и вернулся с саблей подполковника — откованной по заказу, на порядок лучше качеством, чем та железяка, которой пользовался Свиньин.

— Прошу, Алексей Федотович, а свою палку выбросите.

— Спасибо… — интендант растрогался чуть ли не до слез. — Это великолепный подарок. Даже не пойму, где ковали. Испанцы? Не похоже…

— Нет, это собственное японское производство, хотя изготовлено в европейском стиле. У них встречаются отличные изделия, но редко, а общий уровень качества гораздо хуже европейского уровня. Хотя внешней отделкой они всегда славились, в этом отказать не могу. Владейте, вы достойны. Но довольно странное увлечение для… простите, для вашей профессии.

— Это мое единственное настоящее увлечение, — улыбнулся Свиньин. — И я отдаюсь ему всей своей душой и кое-каких успехов достиг, хотя в реальном деле удалось применить всего раз. Но я наслышан о вас, среди личного состава прямо легенды ходят. Не дадите мне пару уроков?

В голосе интенданта мелькнула едва заметная издевка. Вернее, не издевка, а просто желание слегка приспустить меня на землю. Ну что же, это вполне естественно среди мастеров клинка. Сам подобным в свое время страдал.

— Почему бы и нет. Но придется подождать, пока принесут трофейные японские железяки, так как хорошее боевое оружие портить смысла нет…

На прошедшем учебном поединке останавливаться никакого смысла нет.

Тело Любича находилось все еще в отвратительной форме, а Свиньин подтвердил свой отличный уровень, но, черт побери, я в своей первой жизни был олимпийским чемпионом по фехтованию на сабле, а всю вторую жизнь мало того, что жил клинком, так еще жил в то время, когда клинок властвовал в мире. Так что все прошло очень прогнозировано.

После того, как мы закончили, интендант приложил руку к сердцу и поклонился мне.

— Александр Христианович, я всегда стараюсь быть честным и сейчас не собираюсь кривить душой. Признаюсь, я принял легенды о вас за побасенки, за что был жестоко посрамлен. Простите меня, ради бога.

— Пустое, Алексей Федотович.

— Но где? — Свиньин уважительно покивал головой. — Где вы достигли такого мастерства? Я знаю всех мастеров клинка в России. Причем ваш стиль… он совершенно не похож ни на что мне известное и просто невероятен!

«Побывал бы ты в моей шкуре, еще не тому бы научился… — весело подумал я. — Хотя да, косяк, надо как-то объясниться. Не признаваться же, что я олимпийский чемпион из двадцать первого века…»

— Я никогда не стремился к известности, Алексей Федотович. А стиль — комбинированный, его основа испанская эсгрима и ее последующее развитие — дестреза — в свое время я брал уроки у одного баска, которого чудом занесло в Россию, но больше самосовершенствовался. А в кругах фехтовальщиков не вращался. Но, пожалуй, на сегодня хватит, службу служить за нас никто не будет.

Я вернулся в комнату, быстро обмылся и оделся, и спустился вниз. Первым делом отправился к гражданским, где нашел вождя айнов.

— Сейчас отчаливаете, а у впадения Пеленги в Тымь, будете ждать нас. Ты здесь главный! — я показал на дубинку у пояса Като. — Кто не будет слушать, бей по голове. Понял? Не справишься — спрошу с тебя. Доведешь без потерь — награжу.

Като прямо расплылся от важности и уверил, что обязательно справится. А скорее всего, он просто обрадовался, что не придется участвовать в зарубе с японцами.

Закончив с вождем, я отправился в лазарет, который спешно перебазировали в лодки, а там увидел Майю в полном походном снаряжении и с винтовкой. Мадина тоже таскала на плече свою малопульку.

— Вы куда собрались?

— С вами, — холодно ответила девушка. — Будет бой, значит без врача не обойтись.

Мадина важно кивнула, поддакивая сестре.

Я про себя чертыхнулся. Вот же…

— Исключено, вы отправляетесь со всеми и там будете ждать нас.

— Александр Христианович! — выпалила Майя. — Не надо мне указывать что делать!

— Еще как надо. Или приказать вас связать?

— Что-о-о? — девушка вытаращила на меня глаза. — Да что вы себе позволяете?!! Я вам что… — она от злости запнулась. — Я что, ваша личная собственность?

Мадину скандал никак не беспокоил, совсем наоборот, скорее всего, она получала от него искреннее удовольствие. Девочка отошла на пару шагов и весело скалилась.

Уж не знаю, чем бы все закончилось, но миротворцем очень неожиданно выступил Яков Самуилович.

— Тише, тише, молодые люди… — еврей картинно развел руками. — К чему весь этот гевалт? Я все понимаю, дело молодое, когда я ругался со своей драгоценной Хаей, об етом знала вся Молдаванка, но здеся не время и не место. Ой, вот только не надо на меня смотреть, как поп на мацу, сначала послушайте, что я вам скажу… — он приобнял Майю за плечи и что-то ласково шепча ей, увел в сторону.