Впереди шагал совсем молодой белобрысый офицер без фуражки, худой и щуплый, чем-то смахивающий общим видом на гимназиста, но выглядел он бодрей остальных — чувствовалась строевая выправка — маршировал словно аршин проглотил и даже четко отмахивал себе левой рукой, а правой придерживал на плече ремни сразу двух японских винтовок.

То, что среди гостей есть местные — выдали женщины. Несколько баб рванули к носилкам, а остальные принялись выхватывать из строя мужиков. Над деревней пронеслись счастливые вопли, впрочем, сразу же разбавленные горестным воем.

— Ох-ти мне… — вдруг счастливо охнул Нил Фомич. — Ваньша-то мой, жив пострел, ястри тя в печенку…

Но с места не сдвинулся, запахнул расхристанную поддевку, пригладил пушок на лысине и гордо приосанился. Мол, знай наших, в свите самого главного состою.

Солдаты догнали офицера и перестроились в некое подобие его эскорта. Что мне сразу понравилось — видимо тот пользовался среди них уважением за храбрость или просто за человечность.

Сам подпоручик, звание я различил по единственному оставшемуся на его кителе погону, дотопал до меня и сходу бросил руку к голове, но вовремя вспомнив, что головного убора и в помине нет, ловко изобразил, что убирает волосы со лба, что тоже добавило в его копилку моих симпатий.

— Подпоручик Собакин, с кем имею честь… — голос у офицера, очень неожиданно для его комплекции, оказался глубоким густым баритоном.

Что ему ответить, я сразу не сообразил, а потом и не успел. Из-за солдат вывернулся весь заросший волосьем, зверообразный громадный мужик в драной поддевке, сам тащивший на своем монструозном плече странноватого вида пулемет на станке и, словно гудок парохода, радостно проревел:

— Да это же… Господи Иисусе, помилуй мя! Жив, как есть жив! Я же говорил тебе вашбродь!!! Это же он башку косоглазому ссек! Как есть он! Выходила, значитца, выходила ероя, милостивица! А ну подержь… — он свалил пулемет на едва устоявшего под тяжестью солдата.

Мужика я сразу узнал — сидел с ним в плену у японцев. Как там его… Лука вроде. А вот эпизод со срубанием чьей-то головы, почему-то выпал у меня из памяти. Помню повели на казнь, а затем сразу очнулся у Майи. Еще одна загадка. Впрочем, на фоне остальных, довольно малозначительная.

— Дай кось, я тебя обойму! — радостно прогудел громила и широко раскинул ручищи.

Я уже предчувствовал, как хрупнут кости — мужик был на полметра выше и настолько же шире, но тот, только очень бережно прижал меня к себе и сразу же отпустил.

— Мудищев, что вы творите, быстро в строй! — недовольно бросил подпоручик и извиняюще мне сказал. — Ополченцы, никакой дисциплины.

— Все в порядке, подпоручик, — я улыбнулся. — Любич Александр Христианович… — слегка помедлил и добавил: — В прошлом, штабс-ротмистр Отдельного корпуса пограничной стражи.

Свое каторжное настоящее решил пока опустить. Конечно, по большому счету, мне глубоко похрену, но черт его знает, как пацан среагирует. Ссориться с ним не хочется, может и получится что толковое из общения.

Собакин сразу сунул мне руку.

— Павел Иванович. Рад встрече, — и тут же засыпал вопросами. — Мне уже успели доложить, что вы уничтожили отряд японцев? Что здесь вообще случилось? Какая вокруг обстановка? Сколько в вашем отряде бойцов? Туземцы? Тоже ваши? Как вы здесь оказались? Откуда и куда следуете?

И при этом с детским любопытством пялился на томагавк, который, вдобавок, я забыл оттереть от крови.

Я невольно улыбнулся.

— Стычка была, часть японцев действительно уничтожены, но большинство удалось взять в плен. Они заявились сюда несколько дней назад и занялись тем, что творят сейчас по всему Сахалину. То есть, грабили, убивали и насиловали…

Подпоручик зло скривился.

— Да, мы по пути сюда видели трупы местных жителей в овраге. Их перекололи штыками.

— Тем, кто остался в деревне, тоже досталось. Сколько со мной людей? Сейчас шестеро, все айны.

— Всего? — вытаращил глаза Собакин.

— Всего, но нам удалось подкрасться скрытно, что предопределило исход боя. Планы — неопределенные, зависят от обстановки. А обстановка пока не очень понятная. Разве что известно, что поблизости пока японцев нет. Возможно больше расскажет пленный офицер, но я его пока не успел допросить… — я сделал паузу и предложил подпоручику. — Может пройдем в дом, Павел Иванович? Там и поговорим, а то стоим посередине улицы, как неприкаянные.

— Позже, Александр Христианович, — строго отказался Собакин. — Мне сначала надо выставить посты, устроить бойцов и позаботится о раненых.

Я снова мысленно похвалил подпоручика. Теперь понятно поведение солдат. Правильной дорогой идет пацан.

— У нас в основном легко раненые, но есть трое тяжелых, — продолжил подпоручик. — Один из них— капитан Полухин — находится при смерти. При вас случайно нет медика? — и сразу недовольно махнул рукой. — Ах да, вы же говорили, что в вашем отряде только айны.