***

Кэтлин мертва.

А ребенок нет.

— Почти на волосок от гибели, мистер Доэрти. Вы счастливчик, — говорят врачи.

«Да, — фыркаю я. — Чертов счастливчик».

Я смотрю на крошечное фиолетовое тельце. Я не плачу только потому, что нужно нести ответственность за другого человечка.

Прости, маленькая. Мне ужасно жаль.

Кэтлин ошибалась с самого начала.

Это не мальчик.

Это девочка, и она похожа на нас обоих.

Когда я смотрю на нее, то в голову лезут мысли не о том, что я приобрел или потерял за последний год.

А о том, как все случившееся связано с Рори.

Как она все уничтожила.

И о том, как я отчаянно хочу уничтожить ее.

Наши дни

Рори

— Вам помочь? — спрашивает стоящая в дверях девочка голосом нежным и сладким как мед. У нее самые изумительные волосы. Темно-каштановые, но светлее, чем у ее отца.

У ее отца.

А также у моего мужа.

А также у мужчины, который скрыл от меня правду о своей дочери.

Первое, что я спросила у него, когда мы снова встретились в Нью-Йорке, когда он бросил мне в лицо вести о своем браке с Кэтлин:

— Дети?

— Нет.

Мал даже не раздумывал. Ответ был безжизненным, как и пустота в его красивых глазах. И речи быть не может, что это не его ребенок. Она идеальное смешение Кэтлин и Мала. Вдруг меня сражает неслыханно тяжелая истина. Малаки скрывал ее даже после того, как женился на мне. Он вообще не собирался рассказывать о своей настоящей семье. Он настолько не доверял мне, что не хотел признаваться, как стал отцом. Он считал, что, узнав, я брошу его, если его вообще волновало, захочу ли я остаться.

Я бы не оставила отца-одиночку. Но, черт меня раздери, гадкого патологического лжеца брошу.

Сколько раз он пропадал без вести. Праздник по поводу дня рождения. Блестки. Маленькая сережка с фальшивым бриллиантом, найденная в траве на заднем дворе. Постоянное стремление вернуться в Толку, когда мы отдыхали в Греции. Причина всему этому — его малышка.

Внутри все переворачивается от гнева, расстройства и безграничного желания защитить этого ребенка, не знавшего свою мать. И вина. Слишком сильное чувство вины, причину которому мне пока не определить.

Я отвечаю ей, помахав рукой.

Скажи что-нибудь. Что угодно. Ты наверняка ее пугаешь.

— Э, привет?

Не то, идиотка.

— Вы похожи на принцессу, — хихикает девочка, закрыв рукой ротик.

Сколько же ей лет? Думаю, самое большее семь. Может, шесть. Господи, как же близко по дате ко всей этой передряге с салфеткой. Неужели ее зачали сразу же после моего отъезда?

Я ставлю руки на пояс.

— Потому что я и есть принцесса.

У нее чуть глаза из орбит не вылезают.

— Правда?

— Вроде того. Меня зовут Аврора Белль. Я приехала сюда, услышав, что в этой деревне живет другая принцесса — еще прекраснее. Похоже, я нашла ее. — Я кривовато улыбаюсь.

Она восторженно хихикает и прикладывает ручку к одной щеке, чтобы спрятать румянец. Сердце в груди сжимается. У нее ямочки. Ни у Мала, ни у Кэтлин не было ямочек. Наверное, они были дарованы малышке Всевышним в напоминание о том, что ей стоит улыбаться, несмотря на все невзгоды.

— Вы ошиблись адресом. Я не принцесса. Я всего лишь Тэмсин.

Тэмсин.

— Тэмсин! Да! Это та самая девочка, что я ищу. — Я достаю из рюкзака планер и, открыв его на первой попавшейся странице, неистово киваю. — Да. Точно. Принцесса Тэмсин из Толки. В нашем королевстве все о тебе судачат. Поговаривают, ты самая милая, самая добрая принцесса во всей Ирландии.

Если бы Тэмсин могла взорваться блестками, так бы она и сделала. Она подпрыгивает, хлопает в ладошки, и только сейчас я понимаю, что она одета в ковбойские сапожки, маленькую кожаную курточку, как у ее папы, и розовое платье. Она стильная от макушки до самых пяточек. Мне дико это нравится. А еще я ужасно ненавижу ее папашу, который настолько не доверял мне, сомневаясь, что я с легкостью могу ее полюбить.