Не влюбилась бы в него.

Если бы Мал рассказал правду в нашу первую встречу, наши отношения сложились бы совсем иначе.

Меня внезапно осеняет.

— Скажите, святой отец, у Тэмсин недавно был день рождения?

Блестки.

Торт, который испек Мал.

Подарок.

Отец Доэрти, которые внезапно нарисовался в магазинчике мисс Патель, где покупал выпивку.

Безусловно, вот еще одно событие, на которое меня не позвали, потому что я дочь дьявола — дьявола, чье единственное преступление заключалось в попытке спасти меня от моего отца.

— Да. — Святой отец опускает подбородок, смотря в пол. — Ее седьмой день рождения.

— Понимаю.

Впервые за всю свою жизнь я произношу эти слова уверенно. Понимаю. Да, Тэмсин важна для меня, но я не могу себе позволить остаться и смотреть, как она растет.

— Так вам понадобится такси или нет?

Даже меня передергивает от грубости в моем голосе. Этому мужчине около восьмидесяти пять лет. Я не имею права разговаривать с ним в подобном тоне. Он выкручивает себе пальцы, не в силах поднять глаза и встретиться со мной взглядом.

— Ох, Рори. Моя дорогая Рори. Ведь мама ничего тебе не рассказывала, верно? Она бы никогда не рассказала.

Я поджимаю губы и смотрю на свои ботинки, как провинившийся ребенок.

Молю, Господи, не поджигай меня.

Отец Доэрти смотрит на мой стоящий у стола чемодан и находит мужество взглянуть на меня, сказав:

— Не уходи. Не уезжай в Америку. Если уедешь, то выплеснешь свой гнев на Дебби, а она этого не заслужила. Аврора, она очень тебя любит. Она всегда пыталась защитить тебя от тьмы, окружавшей Глена. Помню, дав тебе имя, она отправила мне письмо с разъяснением своего выбора. Потому что хотела, чтобы ты обрела сказку, что-то совершенное и незамысловатое. Она не хотела, чтобы эта беда на тебе отразилась.

— И все же так и случилось, — скрежеща зубами, возмущаюсь я.

Шмыгнув носом, священник вытирает слезы большим пальцем.

— Беда, без сомнения, догнала и обрушилась мне на голову.

***

Мал

Преимущество (наверное, единственное) жизни в маленьком городке — люди всегда тебя разыщут. Через пятнадцать минут после того, как Рори ушла из дома, хлопнув дверью, а я протирал дырку в полу, пытаясь продумать следующий шаг, мне звонит бармен из «Кабаньей головы» и рассказывает, что мой дед ведет оживленную беседу с молодой женщиной.

С моей женщиной.

Вернувшись в реальный мир, я несусь к своей машине и веду ее как взбесившийся пес. Швыряю тачку на парковке, не выключив движок, и вижу, как Рори садится в такси. В уродскую «Рено» семидесятых годов, у которой чихает мотор. Рори так торопится уехать, что не хочет ждать приличную машину.

Вот как сильно она тебя ненавидит.

Я бегу, жестом показывая жене опустить окно, и блокирую ей путь к отступлению, и… черт, она будет слушаться?

Рори прикидывается, что не видит меня, смотрит прямо перед собой на спинку водительского кресла. Ее темные очки сдвинуты на кончик носа пуговкой. Я ударяю кулаком по окну, надрываясь от кашля, поскольку за последние пятнадцать лет моим единственным видом физической активности был секс.

— Притормози.

Мою просьбу пропускают мимо ушей.

— Черт с тобой, женщина. — Я хлопаю по крыше автомобиля, и в ответ водитель ускоряет ход, и мне приходится бежать еще быстрее. Кто в здравом уме бегает ради забавы?

Я не могу ее отпустить. Ну, думаю, формально могу. Возможно, мне даже стоит ее отпустить, но нет. Без борьбы не сдамся. А ей нужно узнать всю правду, даже если истина разорвет нас в клочья.

— Я не рассказывал тебе про Глена, потому что поклялся хранить тайну. Потому что взгляни на себя: ты убита горем. Потому что я эгоист и восемь лет назад понимал, что, когда ты узнаешь правду о Глене, твое сердце не сможет меня полюбить. А ты влюбилась, Рори. Мы полюбили друг друга меньше чем за сутки. И меньше чем за неделю почти десять лет спустя…

Я хлопаю себя по коленям и часто дышу, втягивая в легкие как можно больше кислорода, чтобы продолжить погоню. Рори упрямо смотрит на сиденье водителя, словно это самое завораживающее зрелище после производства стеклопластика. (Нет, правда. Поищите в гугле. Это фантастика.)

— … дабы помнить, что мы не сможем жить врозь. Едва ли. Существовать — да, но не жить. И я не так уж сильно ограждал тебя от правды. Поверь, в душе у меня шла целая битва. Правда. Вот почему я отвел тебя к Кэтлин. Я положился на судьбу. Решил, что если тебе действительно уготовано узнать правду, то Кэтлин тебе ее расскажет. Она не рассказала, Рори.