– Одна? – спросил я, желая прервать молчание, тем самым озадачив ее.

– Что одна?

– Путешествуешь одна?

– Нет, конечно, – подмигнула она, вернувшись в свое веселое состояние, – с ухажером.

– Ясно, – ответил я с некоторой грустью в голосе, которую скрыть у меня не получилось. – Ты совсем не изменилась.

– Правда? А мне кажется, я набрала пару лишних килограммов. Много лет все же прошло, – она встала, увлекшись темой, и покружилась. – Хотя это в платье не так заметно. А может, ты и прав. Тебе виднее. Легче судить, когда имеешь в голове ясный образ человека до и после. А у меня взгляд совсем притупился.

– Да. Правда, – подумал я, пропуская ее бессмысленный лепет сквозь уши. –Ты в точности такая же, как и прежде, но это касается только внешности. Что случилось с прежней, плюющей на стандарты Молли?

Она кружилась перед о мной. Ее платье цвета пустынного песка развевалось на ветру. Ее тонкие ноги кокетливо шагали вокруг стола. Женственные руки возвышались над ее головой, но она больше не имела никакого влияния над о мной.

– А вот ты возмужал, – продолжила она, – стал намного выше и бороду отрастил.

– Спасибо.

– Только постричься не помешало бы, а то сложно узнать в копне волос прежнего тебя.

– Я ни не хочу быть похожим на старого себя, – ответил я, – поэтому и поменял образ, чтобы не видеть в отражении отголоски прошлого.

Молли снова села. Мои слова взволновали ее. Я увидел, как лицо ее искривилось, и веселое настроение тут же сменилось на озабоченное и виноватое.

– Прости меня за то, что оставила тебя одного, – промолвила она полушепотом.

– Не извиняйся, – сразу ответил я, как бы показывая, что ожидал этих слов, – я и сам не хотел тогда тебя видеть.

Конечно, я соврал, но так было правильнее. Копаться в прошлом, когда раны уже зажили, все равно что пытаться собрать осколки разбитого стекла руками. От того и другого больше вреда, чем пользы.

– Наверное, так надо было, – согласилась она, – В любом случае я рада, что встретила тебя тут. Шанс один на миллион, кто бы мог подумать, что так может свезти человеку.

– И вправду, – ответил я, скорее ради того, чтобы хоть чем-то ей ответить, нежели согласившись с ней.

– Кстати, твоя Настя вышла замуж за одного очень перспективного молодого человека, и я была подружкой невесты на их свадьбе.

Мне понадобилось некоторое время, чтобы вспомнить о ком она говорит. Молли смотрела в ожидании моей реакции, но мое равнодушие разочаровало ее.

– Я рад за нее, – снова соврал я. – А что с Аней?

– Ее я не видела, пожалуй, с выпускного.

– Ах, да, начинаю припоминать. Хотя все это уже неважно.

– Ты прав. В любом случае нам обязательно нужно наверстать упущенное как-нибудь, – продолжила она. – Я бы могла рассказать о своих путешествиях, а ты мог бы почитать мне свои стихи. Ты ведь пишешь?

– Я только за, – ответил я незамедлительно, проигнорировав её вопрос.

Она попросила счет.

– Запиши мой номер.

Я записал. За ней заехал ухажер, а я решил пройтись пешком. Она обещала позвонить мне и встретиться еще раз, как освободится, но этого звонка я так и не дождался. Возможно, к лучшему.

Пришел я домой ближе к полуночи, и долго просидел, переваривая в голове случившееся. Я никак не мог себе представить, что когда-нибудь снова увижу её, да еще и в другом краю земли. Перед глазами отчетливо всплыл её образ с нашей последней встречи, когда она стояла в прекрасном платье и махала мне вслед. Мы даже не успели толком попрощаться. Хотя если подумать, никто из нас и не догадывался о том, что мы виделись тогда в последний раз. Эти размышления сильно взволновали меня, что я забыл переодеться, и некоторое время сидел на своей кровати уставившись в пустую стену. Уведомление в телефоне привело меня в чувства. Я разблокировал телефон и увидел напоминание в календаре на девять часов вечера о том, что я должен проверить заметки. Со всей беготней на работе, я иногда становился забывчивым и писал для себя заметки в телефоне, чтобы, придя домой смог вспомнить свои планы, например: какой фильм я хотел посмотреть или какую книгу собирался прочитать. Но в этот раз я точно знал, что буду делать и поставил телефон в беззвучный режим. Я переоделся, включил компьютер и установил новую клавиатуру. Благо завтра была пятница, и мне никуда не надо было спешить. Кстати, надо заметить, что в Эмиратах, как и во многих арабских странах, отдыхают с пятницы, а началом недели считается воскресенье. Пятница у мусульман считается священной, и в этот день в мечетях читают Джума намаз. Это связано с тем, что мусульмане верят, что именно в этот день был сотворен первый пророк, в этот день он вошел в Рай и в этот день он был выведен из Рая. Это как суббота у иудеев и воскресенье у христиан. Поначалу было сложно привыкнуть к такому календарю, когда весь остальной мир пользуется другим, но со временем человек может смириться со многим, если в этом есть необходимость.

Мне и в голову не приходило, что когда-нибудь я напишу рассказ о Молли с братом, но если подумать, какую роль в наших жизнях она сыграла, и какая история в итоге из этого вышла, то это был лишь вопрос времени, когда я перенесу все на бумагу, а наша сегодняшняя встреча потревожила мои давно забытые воспоминания, чем ускорила процесс.

Мы жили на третьем этаже хрущевки по улице Абая. То был старый пятиэтажный дом с облезлыми стенами и зловонными подвалами. Район был древний и забитый такими же многочисленными следами Советского Союза. Квартира состояла из кухни, ванной и двух комнат. Кухня была таких крошечных размеров, что даже три человека помещались туда с трудом. Ванная находилась с левой стороны прихожей, и была совмещена с туалетом. Пройдя прямо по узкому коридору можно было попасть в гостиную, где стоял новый раскладной диван, который мама использовала в качестве кровати. В углу возле окна расположился телевизор со стеклянным экраном и весом не уступающим среднему холодильнику. Соседи постепенно переходили на плазменные экраны, а мы все еще пользовались старым. На полу лежал ковер с безвкусными узорами – достояние людей советской эпохи, и шторы бобового цвета отлично дополняли картину. Пройдя дальше гостиной можно было попасть в спальную, которую мы с братом нехотя делили. Тут царил бардак. Солнцезащитная пленка на окне затемняла комнату так, что на первый взгляд она казалась убранной. В шкафу не было места для моих книг, и я хранил их под двуспальной кроватью. Брат спал на ней один – привилегия старшего ребенка. Так хотелось мне думать, и не считать причиной свой беспокойный сон.