— А что с коммуникациями? — спрашиваю я.

— Не сказать, что изношены, но не меняли лет двадцать точно, — честно отвечает Козырев.

Балкончик, на который можно пройти из зала, маленький, одному только уместиться, скорее, он какой-то декоративный. Тем не менее, вижу по глазам мамы, что ей нравится, ну так кто бы говорил, на фоне-то нашей коммуналки. Козырев говорит, что соседи по лестничной площадке приличные, в одной квартире живёт глухая бабка, в другой — престарелая пара, чьи дети давно проживают отдельно, в третьей — семья из трёх человек типа нашей, только там не сын, а дочка 13 лет.

Ещё имеется подвал, ключей от которого у Михаила Борисовича с собой нет, но он точно знает, что за нашей квартирой закреплена кладовка.

— Как вам жилплощадь? — интересуется он, когда мы снова садимся в «Жигули».

— Я бы в такой жить не отказался, — опережая нас с мамой, влезает отец.

— Неплохая квартира, — более сдержанно соглашается мама, — но всё-таки хотелось бы и вторую поглядеть.

— Само собой, — улыбается Козырев, поворачивая ключ в замке зажигания.

Центральная часть дома № 86 по улице Московской, на первом этаже которого располагается магазин тканей, а в будущем будут находиться магазин парфюмерии и косметики, а также свадебный бутик, стоит немного в углублении от двух боковых строений, и перемычки имеют высокие арки. Нас интересует как раз середина здания, и хорошо уже только то, что она чуть дальше от проезжей части. Этот дом кажется мне почему-то более светлым, чем в котором мы только что были, здесь будто бы более приветливая аура, даже не знаю, с чем это связано. Поднимаемся на третий этаж, здесь дверь также обита дерматином, только не чёрным, а коричневым, к тому же в двери с жестяными циферками имеется глазок. Звонок тоже работает, хотя звук и не такой оглушающий, как в квартире, где мы сейчас были. Может быть, это и к лучшему, а то будем каждый раз вздрагивать. Если, конечно, остановим свой выбор на этой квартире.

Метраж — 71 кв. м., жилая площадь составляет 55 «квадратов». Зал — 33 квадратных метра, спальня — соответственно, 22 «квадрата». Комнаты так же изолированные. Высота потолков — 3,2 м. С мебелью тоже напряг, но это не критично. Полы дощатые, однако крепкие. Коммуникации меняли три года назад, и только уже один этот факт заставляет смотреть на квартиру с симпатией.

Балкон с видом на тихий дворик, он немного больше того, что был в предыдущей квартире, ограждение массивное, балюстрада. В совмещённом санузле имеется окно, выходит на кухню. Зачем это придумали — мне не дано понять, но подобное часто встречается и в «сталинках», и в «хрущёвках».

Соседи, опять же, тихие, интеллигентные. Жил тут в соседней квартире один алкоголик, да помер в том году с перепоя вроде как, вселилась семья заведующего продуктовой базой. Тоже есть подвал, но вновь у Козырева нет от него ключей, снова приходится верить на слово.

— Сам бы тут жил, тем более в двух шагах от обкома, — вздыхает Михаил Борисович.

Прибедняется, конечно, но в целом в его словах есть рациональное зерно. Эта «хатка» хоть и поменьше его нынешней квартиры, но ненамного. А месторасположение более чем удачное. Да уж, в XXI веке такое жильё будет стоить заоблачных денег. Мой выбор однозначно в пользу этой квартиры, но «совет в Филях» решаем устроить дома. Тем более что Козырев предлагает не спешить, жилплощадь ни там, ни здесь пока никому отдавать не собираются.

Я на всякий случай, когда мы расстаёмся, интересуюсь, как на такой «подарок» посмотрит его руководство, на что Михаил Борисович загадочно улыбается:

— Руководство в курсе, так что по этому поводу можешь не беспокоиться.

Едва оказавшись дома, заявляю родителям:

— Вы как хотите, а я хочу жить на Московской!

Отец с матерью переглядываются, оказывается, они тоже пришли к подобному выводу. На семейном совете окончательно выбираем второй вариант, он по всем параметрам чуточку, но предпочтительнее углового дома на Горького/Володарского. О чём я на следующий день по телефону Козыреву и сообщаю.

— Хороший выбор, — соглашается он, — что ж, тогда начнём понемногу оформлять документы.

А во вторник вечером, после моего предварительного звонка Полевому, мы с мамой садимся в купейный вагон «Суры» и едем в столицу. Утром следующего дня с Казанского на метро без особых приключений добираемся до редакции журнала «Юность», где в приёмной интересуюсь у уже знакомой секретарши, на месте ли Борис Николаевич. Он на месте, но пока занят, у него летучка, нам предлагают подождать. В приёмной жарко, не выдерживаю, снимаю куртку, мама тоже избавляется от пальто. Минут через пятнадцать дверь кабинета главного редактора распахивается, выходят несколько мужчин разных возрастов и женщина. На ходу что-то обсуждают, а мы тем временем заходим в кабинет.

— Максим! Привет, привет!

— А это моя мама, Надежда Михайловна.

— Очень приятно! Кстати, молодо выглядите, я думал, вы старше, — делает неуклюжий комплимент Полевой. — Присаживайтесь. Может, чайку с дороги? Нет так нет, тогда сразу к делу.

Сначала мы обсуждаем правки, которые Борис Николаевич хотел бы внести в мой текст. Они и в самом деле несущественные, я легко соглашаюсь с его доводами. Затем идёт обсуждение договора. Хотя что тут обсуждать, его условия моей маме кажутся фантастическими. Один авторский лист моего романа в журнале стоит 250 рублей! А их у меня, этих самых листов, насчитали 15 с половиной. Таким образом, общая сумма, которую я получу по итогу выхода всех частей романа, составит три тысячи восемьсот семьдесят пять рублей. Минус подоходный — итого три тысячи триста семьдесят один рубль. Больше, чем за «Гимн железнодорожников», на который я, правда, сил и времени потратил куда меньше. Причём нам сейчас же готовы выплатить аванс в размере десятой части от всего предполагаемого дохода.

— Планируем опубликовать роман в пяти номерах журнала, — говорит Полевой и перечисляет. — Март, апрель, май, июнь, июль. Кстати, вы как, выписываете «Юность»?

К моему стыду вынуждены признать, что не выписываем, но Полевой обещает присылать каждый месяц почтой авторские десять экземпляров. Вернее, не он сам, а редакция, тут есть специально обученные люди. Вручаю ему свои фотокарточку и машинописную биографию в кратком виде, которые он тут же прикрепляет к внутренней стороне титульного листа папки с моей рукописью. Сам договор составляем с главным бухгалтером, когда все печати и подписи проставлены, мама получает на руки аванс в размере трёхсот тридцати семи рублей. Купюры она тут же прячет в кошелёк, а тот засовывает в специально вшитый перед поездкой потайной карман пальто. Она подготовилась к поездке как следует, когда я ей сказал, что могут на руки выдать аванс.