– Ну, тогда по рукам, дядюшка! – воскликнул довольный Гермес, – а теперь давай всё хорошенько обсудим, чтобы нам, не дай бог, не опростоволоситься.

4

Но возвратимся к Гере. Ей, несчастной, тоже пришлось провести бессонную ночь. Как уже говорилось, волоокая дочь Крона, обратившись в огромного ядовитого овода, преследовала корову, в образе которой скрывались сразу две ненавистные ей разлучницы. Гера с таким усердием жалила их обоих, что даже немного запарилась. Пленницы вопили дурными голосами, но, конечно, не добились никакого снисхождения.

В прежние времена торжество над соперницами всегда доставляло Гере мрачное наслаждение, но сегодня она напрасно искала в своём ожесточённом сердце, хоть какого-то удовлетворения. «Ах, какая тоска! – воскликнула богиня про себя, – какая тоска и какая мерзость то, чем я сейчас занимаюсь! Разве можно было вообразить ещё недавно, что я, царица богов, опущусь до такого ничтожества? Как это мелко – кусать за задницу какую-то глупую девчонку, переспавшую по глупости с твоим глупым мужем!»

Мысль о Зевсе всколыхнула в душе Геры новую волну ревности. «Вот кто виноват во всех моих несчастьях! Вот кто довёл меня до такого унижения! – закричала она в бешенстве. – Как я мучаюсь и как я страдаю из-за этого неблагодарного обманщика! Как он посмел предпочесть мне какую-то корову, от которой несёт навозом и кислым молоком? Неблагодарный, грубый мужлан! Но почему я не могу отплатить ему тем же? Ах, с каким бы наслаждением я наставила ему рога! Но не втайне от всех, нет! А также как это делает он сам – с наглой разнузданностью, на виду у всего мира! Чтобы он бесился от ревности и бессилия, видя меня в объятиях другого!»

Так говорила Гера, предполагая, что ведёт беседу сама с собой. Однако она ошибалась

– Есть о чём сокрушаться! – послышался чей-то голос за её спиной. – Уж что-что, а этот спектакль ты всегда можешь устроить! Было бы только желание.

Богиня быстро огляделась и увидела большого чёрного филина, который бесшумно парил в ночном небе.

– Кто ты? – с тревогой спросила она.

– Не буду притворяться твоим искренним другом, – произнёс незнакомец, – но зато могу смело отрекомендоваться твоим единомышленником.

– Не темни! Говори яснее, если ждёшь от меня доверия, – потребовала Гера.

– Скажем так, – усмехнулся неведомый попутчик, – я осторожный противник Зевса. Бросить ему вызов всерьёз я, пожалуй, поостерегся бы, но если речь идёт о мелких каверзах, о ловких проделках, о розыгрышах и плутовстве, то тут я всегда готов к твоим услугам. Лучшего помощника тебе не сыскать во всей вселенной.

– Имя! Назови своё имя!

– Уговоримся так, – предложил филин. – Видишь, вдали вздымается берег? Это остров Эгилия. Поклянись, что ты не донёсешь о моём предложении мужу, а после усядемся где-нибудь в горном ущелье, примем наше обычное обличие и обсудим все детали.

– Пусть будет по-твоему, – согласилась дочь Крона. – Клянусь водами Стикса, что не желаю тебе зла. Можешь спокойно открыть своё лицо!

В то же мгновение они достигли суши. Гера вновь приняла облик величественной женщины, а филин, коснувшись прибрежных камней, обратился в невысокого коренастого мужчину.

– Прометей, – пробормотала богиня с видимым облегчением. – Ну, конечно! Кто ещё согласился бы с такой охотой взяться за ремесло сводни!

– Кузина, – промолвил титан, – прежде, чем я изложу тебе свой план, позволь рассказать одну историю. Она кажется мне весьма поучительной!

Гера кивнула.

– Ты ведь конечно знаешь фессалийского царя Флегия? – продолжал Прометей. – Говоря откровенно, он большой пройдоха, однако пользуется любовью Зевса, и это нам на руку. У Флегия есть сын по имени Иксион и дочка, которую зовут Коронида.

– Уж не та ли это Коронида, что свела с ума нашего Аполлона? – спросила богиня. – Та, из-за которой он забросил Олимп и сделался завзятым греком?

– Она самая! – подтвердил титан. – Твой пасынок весьма напористо взялся за дело и прямо-таки навязался Флегию в зятья. Хочешь – не хочешь, царю пришлось принять его ухаживания, ведь ссориться с богами ему совсем не резон. Надо признать, что личико и фигурка у принцессы очень даже недурны, но если судить о женщине по её добродетели, то тут Корониде нечем похвастаться. Вот и выходит, что Аполлон, ей совсем не пара.

– Что ты говоришь! – удивилась Гера.

– Ну, о чём здесь много толковать? Ты же знаешь, кузина, нашего Феба! Разве он когда-нибудь шёл к цели прямым путём? Явившись на свидание к возлюбленной, он поначалу битый час тренькает на своей кифаре. А когда бедняжку одолевает сон и она начинает основательно клевать носом, он ударяется в поэзию и забивает ей голову своими стихами. Несчастная с ума сходит от скуки и теряется в догадках: когда же он додумается повернуть оглобли в нужную сторону? Вот, кажется, всё – дело доходит до поцелуев. Ещё шаг – и он у цели. Однако шалишь! Тут на небе появляется луна. Начинаются вздохи и ахи, выражения восторга и рассуждения о вечном. А там не за горами восход солнца – новый повод разразиться поэмой! После чего наш кифаред поспешно ретируется, сославшись на дела, а Коронида готова просто рыдать от досады. И в самом деле – какая нелёгкая угораздила её спутаться с богом-эстетом? Будь на его месте смертный попроще, она бы по три раза за ночь вкушала внеземное блаженство, не покидая пределов своей спальни.

– Всё это очень забавно, – усмехнулась Гера, – но какое мне до этого дело?

– Самое что ни на есть прямое! Братец её Иксион (к слову сказать, тоже паренёк не промах) постоянно потешался над Коронидой, отпуская в её адрес разные ядовитые шуточки. Наша принцесса долго крепилась, но, в конце концов, не выдержала – ведь даже ангельскому терпению приходит конец! Так вот, как-то раз, после очередной бессонной ночи, во время которой Аполлон без конца кормил её пустыми баснями, но так и не нашёл времени для самого главного, Коронида пришла в ярость. По уходу возлюбленного она вызывает к себе Иксиона и говорит ему: