– Признайся, негодник, ты, наверняка, почитаешь меня за круглую дурочку?

– Как тебе сказать? – отвечает Иксион. – За будущее не поручусь, но пока что круглей тебя я ещё никого не видывал.

– А ты, значит, умник из умников? – опять спрашивает Коронида.

– Ну, может, и не из всех умников умник, – отшучивается Иксион, – но, по крайней мере, времени зря не теряю.

– А не много ли ты о себе возомнил, бездельник?

– Каков есть, таков есть: лишнего не возьму, однако уничижаться тоже не желаю!

– Хорошо! – воскликнула Коронида. – Долой пустые разговоры! Чтобы показать, как ты во мне ошибался, я берусь трижды наставить рога моему ненаглядному, и сделаю это так ловко, что он будет всё время поблизости, но ни о чём таком не догадается!

– Дело нешуточное, – отвечает Иксион, – не каждому оно по силам, но ведь и я не лыком шит. Если ты свершишь, что обещала, я отмочу шутку получше: я уведу жену у кого-нибудь из олимпийцев и прямо на его глазах отделаю так, что мало не покажется. Однако он, бедняга, ничего не поймёт и ни о чём таком даже не заподозрит!

Уговорившись обо всём, брат и сестра тотчас приступили к исполнению задуманного. Надо сказать, что на примете у Корониды уже давно был один славный юноша по имени Исхий. Он был горячо влюблён в принцессу и оказывал ей недвусмысленные знаки внимания, однако она до поры никак на них не отвечала. Теперь же Коронида сделалась очень нежна к юноше и при каждом удобном случае одаривала его страстными взглядами. Всего за несколько дней ей удалось разжечь в сердце Исхия такой неистовый пожар, что он за одну только минуту близости с любимой готов был отдать капля за каплей всю свою кровь.

Принцесса убедилась, что её старания не пропали даром, и послала к юноше одну из своих верных служанок. Та, встретив красавчика на улице, шепнула ему на ухо:

– Гнёздышко моей госпожи соскучилось по горячим петушкам, да вот беда – поблизости нет ни одного подходящего!

– А что же тот петушок, что живёт в вашем курятнике?

– На него надежда плохая, – вздохнула служанка, – он норовит отделаться одним только кукареканьем, а на счёт того, чтобы лишний раз потоптаться – это у него туго.

– Если дело встало только за этим, то мой петушок придётся вашей госпоже по вкусу, – в тон ей отвечал Исхий. – Он у меня парень тихий, но зато работящий.

– Тогда милости просим – не оставляйте нас своим вниманием. Сами-то мы птички подневольные – из курятника ни ногой.

– Об этом не беспокойтесь, – промолвил отважный Исхий, – только бы ваше гнёздышко оставалось таким же гостеприимным, а уж как в него попасть – это наша забота.

В тот же день Исхий купил длинные фальшивые волосы, переоделся в женское платье, подвязал под него искусственные груди и явился в таком виде к Корониде, словно был её новой прислужницей. Заметив его выдумку, принцесса пришла в восторг, но виду не подала. Весь день она провела в обычных заботах. Когда же приблизился вечер, Коронида попросила Аполлона:

– Милый, мне так нравится твоя игра! Давай устроим сегодня концерт. Ты станешь посередине двора, а я, мои придворные дамы, служанки и рабыни будем слушать тебя возле открытых окон. Тогда каждая из нас сможет сполна насладиться твоей божественной музыкой.

Аполлон, польщённый оказанным ему вниманием, тотчас согласился на просьбу возлюбленной. Он перекинул через плечо ремень кифары, спустился на вымощенный камнями двор и ударил по струнам. Над землёй понеслись восхитительные звуки. Все приближённые принцессы сгрудились возле окон и с восторгом внимали Аполлону. Сама Коронида избрала для себя небольшую комнатку на втором этаже возле спальни. Рядом с ней находились только самые верные служанки. Сгрудившись вокруг принцессы, которая стояла, опершись локтями на низкий подоконник, они совершенно закрывали от посторонних глаз внутреннюю часть комнаты. Таким образом, Аполлон, бывший внизу, мог видеть одни только восторженные глаза, устремлённые на него со всех сторон. Именно этого и добивалась хитрая Коронида. Она сделал вид, что полностью поглощена игрой возлюбленного, а сама потихоньку приподняла подол короткого хитона, распустила пояс и открыла взорам Исхия свои очаровательные ягодицы. Никакого другого знака тому и не требовалось. Неслышно приблизившись к принцессе сзади, он тотчас выпустил на волю своего петушка, а тот уже сам отыскал дорогу в потаенное гнёздышко. Как и было обещано, ему оказали здесь самый, что ни на есть нежный приём.

Ни один из прежних концертов Аполлона не имел такого успеха! И никогда ещё Коронида не слушала его игру с таким самозабвенным вниманием. Её глаза были наполовину прикрыты и словно подёрнулись лёгкой паволокой. Волосы в беспорядке выбились из-под повязки. Щёчки порозовели. Из полуоткрытого рта вырывалось горячее дыхание. А порой она издавала звуки, напоминавшие сладостные стоны, и тогда по её телу пробегала дрожь неизъяснимого блаженства. «Вот она волшебная сила искусства!» – думал Аполлон, внимательно наблюдавший за своей возлюбленной. Он очень гордился произведённым эффектом. Явившись в тот вечер в спальню принцессы, он без конца разглагольствовал о священной гармонии музыкальных звуков, преображающих человеческую душу. Прекрасная Коронида, лёжа на низкой софе, рассеяно прислушивалась к его голосу, а на губах её играла загадочная улыбка. Её верные рабыни были тут же. И вот какие удивительные вещи творились перед их глазами: все присутствующие, да и сам Аполлон (бросавший иногда самодовольные взгляды на своё отражение в зеркале), не находили в его облике никаких изменений; они же ясно видели, как на затылке прекрасного олимпийца появились и быстро отросли двое аккуратненьких рожек. Чем была вызвана эта поразительная иллюзия, неизвестно. Наверно, её также следовало отнести на счёт волшебной силы искусства.

Добившись своего один раз, Коронида не пожелала останавливаться на достигнутом. На другой день она велела повару приготовить на ужин свиные ножки с варёным горохом. Блюдо получилось отменное. Принцесса изволила попросить добавки. Вечерние часы она провела, прогуливаясь по дворцовому саду, а потом отправилась в спальню. С заходом солнца в её опочивальню явился Аполлон, разряженный по своему обыкновению в пух и прах. Как и полагается галантному кавалеру, он покрыл поцелуями пальчики возлюбленной, а потом улёгся рядом с ней под красивым узорчатым покрывалом. Коронида вскорости задремала, зато Аполлон никак не мог сомкнуть глаз. Его чуткое музыкальное ухо ловило в ночной тишине какие-то странные, непонятные звуки. Он не мог в точности установить их происхождение, но твёрдо знал, что они не напоминают ему ни игру лиры, ни сладостные переливы свирели. В тоже время его тонкий аристократический нос обонял непривычные запахи. Аполлон не знал, откуда они доносятся, но был совершенно уверен, что это не аромат садовых роз.