На крепостные стены никого не пускали, хотя до этого можно было подниматься на них свободно. Очень хотелось посмотреть, что делается вокруг. О чем я и сообщил Леолану, как только он явился к Ворону. Принц не стал задавать вопросов, а молча провел меня на стену. Вид открылся удручающий. Вокруг города стояли черные шатры, горели костры, ветер доносил смех и обрывки разговоров на чужом языке.

— Что им нужно? — спроил я у Леолана.

— Самое интересное, что они пока ничего не требуют, просто стоят под стенами и не пускают никого ни к нам, ни от нас, будто ждут кого-то.

— А помощь есть у кого попросить?

— Только у князя Арлана, мы пытались послать в Хельм гонцов, лучших лазутчиков. Вон они видишь?

С этими словами Леолан указал на три фигуры, привязанные к вкопанным в землю столбам. Насколько я мог видеть, с них сняли кожу и они пока еще были живы. Я оценил задумку, столбы вкопаны достаточно далеко, чтобы прекратить мучения несчастных метким выстрелом, но достаточно близко, чтобы все это видеть. Боги, боги как же все это теперь развидеть?

Эскор стоит на возвышенности, с трех сторон он открыт, с четвертой стороны город защищает высокая скала с отвесным склоном. Если смотреть на скалу снизу вверх, то она кажется совершенно неприступной. Но глаза часто обманывают нас.

— Вы их посылали вниз, а что сверху? На вершине скалы? — поинтересовался я.

Принц странно посмотрел на меня.

— Знаешь, мы так давно знаем наш город, и привыкли, что выход только вниз, попытаться стоит, думаю, чужаки тоже не ожидают, что мы пойдем верхом.

— Разрешите, мне идти. — спросил я. — Здесь в городе скоро начнется голод, кого первым начнут обвинять во всех бедах? Меня-чужака, и вас за то, что вы меня не убиваете. Если я пойду и погибну, то здесь мало кто будет жалеть об этом, если же нет, то я буду знать, что остались жить те, кто спас меня.

— Ты прав, — задумчиво ответил Леолан, — только мы пойдем вдвоем, со мной нам крестьяне охотнее помогут тебе как едой, так и лошадьми, да и дорогу до Хельма я знаю, а ты нет.

— А король? Что он скажет? Вы единственный наследник…

— Уже не единственный. — со странной улыбкой ответил принц. — У меня вчера родился сын. Пусть незаконный, но он тоже наследник.

Я не стал ничего говорить, но наследник в очередной раз удивил меня, то, что мы знали о лесных эльфах, что они жестокие существа без сердца и без жалости. Мучать и убивать других для них сплошное удовольствие, а тут одно то, что я до сих пор жив, говорит об обратном.

Чуть позже мы оба предстали пред светлыми очами короля Джаспера. Королю не очень понравилась моя идея идти из города верхом, но других не было. То, что принц собрался также идти со мной, его не обрадовало вдвойне. Похоже, он решил, что я плохо влияю на наследника. Думаю, что если бы он мог, то с огромным удовольствием вернул бы то время, когда меня только подарили принцу и убил бы на месте.

Все нам необходимое собрали быстро, будто оно все было готово заранее. Теплые вещи, короткие луки, небольшой запас стрел, меч и нож, больше оружия мы с собой не могли взять, нужно было взять хоть немного съестного и воды. А подниматься будет тяжело. Лезть на скалу мы решили с утра на следующий день. С виду она была неприступной, но всегда есть неровности и выступы, за которые можно зацепиться. Мы поднимались медленно и осторожно, с одной стороны нужно спешить, а с другой нужно подниматься так, чтобы не привлечь внимания осаждающих. Казалось, прошла уйма времени, в голове гудит, руки и ноги дрожат от постоянного напряжения, но нельзя останавливаться и оглядываться назад, иначе погибнет целый город. А что для меня этот город? Там нет родных, нет близких. Друзья? Садор, Иат, Лар другие парни из конюшни. Ниэлон? Скорее наставник, кроме лошадей для него никого и ничего нет. Зира? Она была со мной из жалости или потому, что это я? Много ли это или мало, чтобы захотеть рисковать собой ради города, в котором погиб лучший друг и чуть не погиб я сам? Все это билось где-то внутри головы, а руки и ноги искали опору, подтягивали отяжелевшее от усталости тело. Позволяешь себе только изредка поднять голову и посмотреть, далеко до верха или нет. И вот вершина скалы голая и неуютная, открытая всем ветрам, а мы лежим, и эти острые камни кажутся самым лучшим местом на свете, потому что добрались.

Леолан медленно перевернулся, потом неуклюже сел, осмотрелся.

— Стах, иди сюда. — прохрипел он.

Тело совсем не хотело слушаться, ноги предательски дрожали.

— Смотри, — указал принц. — Вон Хельм, нам туда.

Далеко впереди виднелись серые башни города.

— Сколько дней пути? — спросил я.

— На лошадях к вечеру были бы на месте, а то и раньше. Пешком пара дней, но не забывай про снег. Если не найдем лыжи, а дорогу занесло снегом, то вдвое дольше.

— Это если по прямой, а нам еще нужно спуститься.

— Умеешь ты внушить уверенность. — усмехнулся Леолан.

Не знаю, от усталости или еще от чего, но есть не хотелось, хотелось пить, напившись вдоволь и отдохнув, мы направились вниз. Обратная сторона скалы густо поросла лесом, но спуск был настолько крутым, что спускаться приходилось от дерева к дереву, иначе мы рисковали свалиться и расшибиться насмерть. Склон у самой земли уходил вниз крутым обрывом, но что может напугать двух отчаянных эльфов, после того как они целый день как два резвых горных барана скакали по горе то вверх то вниз? Немного передохнули, и продолжили спуск. перекинули одну из веревок через толстый ствол ели, которая росла почти на краю обрыва, каждый взял по одному концу этой веревки и отталкиваясь ногами от камней осторожно начали спускаться. Когда до ровной поверхности осталось совсем немного, послышалось чье-то пение, а чуть позже из-за деревьев показался один из дикарей, осадивших Эскор. Подниматься вверх было поздно, прыгать вниз просто опасно, мы с Леоланом замерли без движения, в надежде, что дикарь не поднимет голову и не заметит нас. Не знаю как принц, а я молился всем Богам-Охотникам чтобы они сделали нас незаметными. Вот путник остановился прямо под нами, раздвинул ноги и задрал кожаную рубаху. Приспичило же! Будто другого места нет. Он постоял, потом поднял голову и посмотрел прямо на меня. Сейчас он или поднимет тревогу или просто пристрелит одного из нас, а второй, как перезрелое яблоко сам свалится! Но взгляд его равнодушно скользнул по нам, по лесу. и вот уже только удаляющаяся за деревьями спина чужака напоминает о том, что кроме нас здесь еще кто-то есть.

Мы с принцем быстро спустились вниз, и побежали вглубь леса, сматывая на бегу веревку, подальше от чужаков.

— Что это было? Он ослеп? Как можно было не увидеть сразу нас обоих? — спросил я, как только мы остановились.

— Ты у меня спрашиваешь? — сказал Леолан, тяжело переводя дыхание. — Ты кем был у себя?

— Разведчиком, воином. — удивился я.

— Вот ты, как разведчик, и должен знать, как можно не заметить двух эльфов, когда они висят у тебя над головой.

Тут уж ничего не ответишь, лучше промолчать, сойдешь за умного.