После таких слов она снова бралась за карандаш и писала стихи, которые в будущем сможет адаптировать под песню. И снова пела. Пела. И пела.

И вот теперь она коснулась своей мечты. Так близко к ней Алекс не подбиралась еще никогда. И это её испугало. Теперь она одна из самых важных составляющих «Black Diary». Вокалист – сердце группы. И она – вокалистка «Black Diary». А что потом? Так далеко она не загадывала. Теперь надо двигаться дальше, но она понятия не имела, в каком направлении.

– Алекс? – заглянул к ней в гримерку Морган.

Гримеркой это помещение можно было назвать весьма условно. Скорее, подсобка. В углу стоял наполовину пустой ящик с жестяными банками. Эд уже успел выпить перед концертом. Он называл это «восполнить запас жидкости в организме». Алекс не считала необходимостью подменять понятия. Если человек пьет алкоголь, он выпивает, а не утоляет жажду. Пиво пусть и слабоалкогольный напиток, тем не менее, она еще ни разу не видела Эда на сцене трезвым. Он умудрялся употреблять его в таких количествах, что ему позавидовали бы даже слоны на водопое в засуху. Но при этом оставался тощим, как жердь, что приводило Алекс в бешенство, потому что самой ей хватало один раз мельком взглянуть на торт, чтобы набрать пару-тройку лишних килограммов.

На стене подсобки висело большое зеркало, покрытое трещинами, будто паутиной. А под ним находился диван когда-то дерматиновый, а теперь протертый до грязно-желтого поролона. На нем и сидела Алекс, уткнувшись лбом в собственные колени и уговаривая себя не бояться реакции публики и собственного будущего.

– Раньше мы вечно Эда ждали, а теперь и ты туда же? Не стыдно опаздывать на своё первое выступление? Синий народ «Синего пламени» заждался тебя.

– Они пьяные? – прошептала Алекс в приступе паники.

– Разумеется, – рассмеялся Морган, взмахнув своими смоляными кудрями, собранными в низкий хвост. – Ты в баре выступаешь, а не на стадионе. Смирись, детка. Выпившие посетители – теперь спонсоры твоих макарон по акции, которые ты будешь покупать всю следующую неделю за те бабки, что они сегодня в тебя инвестируют.

– Я не могу, Морган. Я их ужасно боюсь, – сказала Алекс, снова падая лицом в колени.

– Единственный способ адекватно прожить эту жизнь – говорить себе, что ты можешь, даже если не можешь, дорогуля. Так что поднимай свой зад и дуй на сцену.

Морган захлопнул дверь, дав понять Алекс, что нет времени отсиживаться в каморке, пока они дают разогрев.

Всю неделю группа репетировала в гараже, пытаясь сыграться и стать единым организмом «Black Diary». Сама Алекс почувствовала себя частью команды с первого аккорда. Дорнану по большому счету было всё равно. Он играл в телефоне в стрелялки, удобно устроившись перед своей установкой и закинув ноги на бас-барабан. Эдди пил пиво, растянувшись вдоль сцены. И только Морган всё еще был ею недоволен. То быстро, то медленно. То низко, то высоко.

– Ты в ноты, вообще, собираешься попадать? – орал он на неё, снова и снова прогоняя по одному и тому же куплету.

Мокрой от напряжения ладонью сжав микрофон, Алекс строго следовала указаниям, пытаясь довести голос до идеала, обозначенного Морганом.

– Стоп! – кричал он в исступлении. – Что это за тональность? И объясни мне, детка, это я должен играть так, чтобы подстроиться под тебя или ты начнешь петь как требуется?

Первым сдался Дорнан.

– Ребята, вы можете остаться здесь на ночь, а меня моя мадама ждет дома. У неё планы. Или мы играем. Или досвидос, амигос.

– Я не понял, Дорни, – пожал плечами Морган. – Ты хочешь её выпустить на сцену без прогонки? Мы обосремся в пятницу в «Пламени». Она сырая.

– Не сырая, а самобытная, – подал голос Эд, шумно отхлебнув из банки.

– И где это мы таких умных слов понахватались? – саркастично спросил Морган, обведя взглядом одногруппников. – Давайте всех неудачников заберем в свою команду? Называйте вещи своими именами. Она неудачница. Она не может сделать то, что от неё требуется.

– Так ты объясни! – взорвалась Алекс. – Я не могу услышать, что там звучит в твоей голове!

– Надо петь так, как пела прошлая солистка.

– Я не Вайлет. И никогда ею не буду, – холодно ответила Алекс.

– Оставь её в покое. Она вольет в наши старые песни новую жизнь. Мы будем играть как раньше. А зазвучим иначе, – предложил Дорнан отличное решение и убрал телефон в карман, приготовившись отстаивать своё мнение.

Он наклонился над барабанной установкой и внимательно посмотрел на Моргана.

– Пять лет мы не меняли репертуар. Целых пять лет, братан. Нам нужен глоток свежего воздуха.