– Давай почитаю, что ты там набросала, – предложил Кит.

– Не хочу. Там такой текст, который надо слушать под музыку, иначе ты скажешь, что этой песней я в геометрической прогрессии ускоряю своё падение на дно.

– У меня хорошее воображение. Я включу мысленную мелодию в голове, когда буду читать твой текст. Гони сюда свои наброски.

В его ярких голубых глазах плясали озорные огоньки. Алекс знала Кита достаточное количество лет, чтобы понимать: сейчас он точно не отстанет.

– Малыш, я с тобой. Ты же это знаешь. Я всегда с тобой. Для меня не имеет значения, как высоко ты поднимешься или как низко падешь. Я всегда был горой за тебя. И всегда буду. Смелее, – поддержал он её без тени насмешки, и Алекс сдалась, неловко протянув ему свои черновики.

«Игристое в моём бокале, мы летим на Бали. В бизнес-классе тесно, дайте больше места. Двигай, детка, телом, ты этого хотела. Всю работу в сраку, в пятницу идем в атаку»

– В сраку, – задумчиво повторил Кит и потянулся к стакану с кофе, который Алекс поставила для него на деревянную подставку. – Ты серьезно? Это реально ты писала?

Она кивнула, и облокотилась на стойку, подперев подбородок ладонями.

– Отстой? – спросила, приподняв левую бровь.

– Нет, не отстой, – уверенно покачал головой её друг. – Хуже. Я знаю, на что ты способна. То, что я сейчас прочитал – это реальное дно.

– Мы выступаем в барах. Ты сам знаешь, что под эти мотивы народ дружной толпой двигается в сторону танцпола.

– Согласен, – кивнул Кит. – Но сейчас я прошу тебя очень хорошо подумать, нужно ли тебе это. Смена репертуара андеграундной группы – очень ответственный и серьезный шаг. Подобное решение нельзя принимать сгоряча. «Black Diary» давно известна. У них атмосферное творчество, артхаусные глубокие стихи и качественная музыка. И тут меняется солистка и полностью перекраивает трек-лист. Публика может не понять и не принять. Ты в этой сфере всего неделю. Может, стоит прислушаться к мнению тех, кто уже много лет в этом варится?

– Дорни с Эдом на моей стороне.

– Мнение Эда в расчет не берем, – хмыкнул Кит. – Что говорит Морган?

– Он переживает, что подобная музыка отбросит нас в развитии.

– Она не просто отбросит вас в развитии. Вы можете потерять свою аудиторию, которая вас воспринимает как серьезных музыкантов. А новых слушателей отыскать сложно, поскольку ниша однодневок переполнена. Вы рискуете собственной репутацией. Если Морган утвердит тебе этот текст и отправит Дорнана писать музыку, значит, он действительно доверяет твоему таланту и интуиции. Тот Морган, которого я знаю, никогда бы не рискнул группой ради причуд новенькой вокалистки.

– Лучше дождаться вторника и не гадать сейчас, как отреагирует Морган. Ты видел реакцию публики. Ты сам был среди них на танцполе. Им не нужен серьезный репертуар. Им нужен драйв и движуха. И я хочу дать слушателям то, что они ждут от нас.

– Я верю в тебя, потому что видел в деле. Но. Ты должна понимать, что это огромный риск, – сказал Кит, ставя точку в разговоре, и аккуратно накрыл её руку своей ладонью.

В этом жесте было столько нежности, что девушка почувствовала кожей, насколько она не одинока, пока у неё есть Кит.

– В сраку? Алекс, это реально ты писала?

Вопрос, идентичный тому, что задал ей Кит, сейчас прозвучал от смеющегося Дорнана.

Во вторник вечером вся группа собралась в гараже на репетицию. Парни расположились на привычных местах. Морган обнимал одной рукой гитару на диване напротив сцены, Эд разлегся в углу, а Дорнан сидел за барабанной установкой. Все они уткнулись в свои телефоны. Там, из общего чата группы, музыканты читали текст, который скинула Алекс.

– Полная лажа, – прокомментировал Морган первым то, что он прочитал. – Я думал, что «тусой с пятницы на воскресенье» мы пробили дно, но нет. Вот оно – дно. Пришло, откуда не ждали. И если мы сейчас серьёзно будем это обсуждать, то я хочу вам напомнить об артистах, которые стали заложниками одного стиля. Актеры одной роли, музыканты одного направления. И у них нет обратного пути, понимаете? Вдумчивые драматичные работы от них не воспринимаются публикой, а одно и то же быстро надоедает. По итогу этого вечера мы должны избрать курс, которого будем придерживаться дальше. И я прошу вас подумать очень хорошо перед тем, как принять окончательное решение.

– Ты категоричен, – пожал плечами Дорнан. – Есть и актеры, и музыканты, выбравшиеся из заложников.

– Соотношение слабовато. Выкарабкивается примерно один из сотни, если не меньше, остальные растворяются во времени, вспомни того же Тэйта, о котором несколько лет назад не слышал разве что иностранец. Трек «Без тебя» звучал изо всех колонок. И где Тэйт теперь? Вы готовы пойти на риск повторить судьбу таких мгновенных звезд как он? Вы реально готовы пожертвовать карьерой ради сиюминутных денег? – задал вопрос одногруппникам Морган.

– Деньги и карьера для тебя не равнозначны? – спросил Эд.

Морган покачал головой.

– Мы музыканты. Мы можем не построить карьеру, делая хорошую качественную музыку. А можем сделать карьеру, но она будет держаться на говне и палках.

– Фу, как это грубо, – скривилась Алекс. – Я не предлагаю вам сейчас полностью переключиться на попсовые треки. Можно и дальше работать в области артхауса. Но параллельно писать драйв.

– Не можно, – передразнил её Дорнан. – Как ты себе это представляешь? Как нас воспринимать публике, если мы поем одновременно и «Всю работу в сраку, в пятницу идем в атаку» и «А люди часто поступают как твари. Бьют больно в сердце, словами ранят. В лицо – улыбки, а в спину – камни, цена ошибки – длиною в память». Драйвовой публике под серьёзку станет скучно, глубокая публика закатит глаза под драйв, и они все дружно разойдутся по разным сторонам. Нам нужна какая-то одна ниша. Одно направление.