Шрифт:
– Идите, ребятки, я вам тоже супчику налью…– улыбнулась тетя Валя,– а Ленька уже куда-то ускакал, засранец…
На столике, под окном, стоял большой приемник, из динамиков доносился задорный голос молодой Аллы Пугачевой. Она пела веселую песенку про волшебника-недоучку.
Мы с Юркой переглянулись и направились к столу.
– Ребятки, а руки кто будет мыть? – удивилась тетя Валя.
Приятель подошел к рукомойнику, а я направился к сараю у колодца, где сейчас наверняка скрывался Леха. Между сарайчиком и саманным курятником он оборудовал небольшую нычку, прикрытую старым шифером, где втихаря от матери иногда покуривал. Я еще не успел подойти ближе, как уже почувствовал запах терпкого табачка.
Точно, там сидит, стервец!
Подкравшись ближе, я резко выскочил и вскрикнул. Леха вылупил глаза, быстро забросил дымящийся бычок в трубу и подпрыгнул как пружина:
– Идиот ты, Колчан! Еще раз так напугаешь – точно в Тишанке утоплю!
– Алексей, друг ты мой сердечный, скажи только одно, какое сегодня число?
– Двадцать второе мая с утра было. Вы что сегодня какие-то чумные?
– Так. А год значит тысяча девятьсот восемьдесят седьмой?
Леха попытался достать из трубы заныканный бычок:
– Вот зараза… только пол сигареты выкурил из-за тебя, дурака…
– Ты лучше завязывай с куревом. И с выпивкой. А когда вырастешь и женишься – про мать не забывай.
– Ну все, Колчан. Хоть ты и лучший друг моего брательника, но на фофан сегодня точно заработал!
Он привстал и подошел вплотную:
– Давай, подставляй лобешник!
Парнишка вытянул правую руку, оттягивая толстый средний палец, и тут я перехватил его запястье и резко вывернул руку вверх.
– Отпусти…– скривился Леха, он сильно дернулся, но вырваться не получилось. Я держал его крепко.
– Год. Какой сейчас год?!
– Восемьдесят седьмой… отпусти, Серый…
Я медленно ослабил и отпустил руку. Ошарашенный парнишка удивленно посмотрел на меня, потирая покрасневшее запястье:
– Ты что, на самбо начал ходить?
– Да нет. Просто живу давно. Кое-какие приемы выучил. Ты, Ленька, и правда, с куревом завязывай, а то, к едреной матери, еще сарай спалишь…
Значит 22 мая 1987 года. Две недели до трагедии, которая произойдет с моим братом Виктором и его подругой Леной. Две недели…
После обеда мы забрали свои вещички и поехали в Артемьевск.
За окном автомобиля, вдоль обочины мелькала зеленая лесополоса, даже иногда попадались густые кусты смородины, которые в начале нулевых давно посохли…
– Пап, а почему ты вообще решил стать водителем?– поинтересовался Юра.
– А куда мне еще со своим образованием? – усмехнулся дядя Толя.– Восьмилетку закончил и сразу в мебельный цех пошел грузчиком работать. Нас же у родителей шестеро было. Попробуй всех прокорми… А перед армией в ДОСААФе на водительские права выучился. Так вот и втянулся… Сам-то, сынок, кем хочешь стать?
– Военным.
– Дело хорошее…– усмехнулся дядя Толя и потянулся к круглой ручке автомагнитолы, настраивая волну.
« Генеральный секретарь ЦК КППСС Михаил Сергеевич Горбачев посетил сегодня Красноярск с кратким рабочим визитом…» – медленно проговорил в динамик низкий мужской баритон.
Дядя Толя еще раз крутанул ручку и нашел задорную зарубежную песню из репертуара группы « АББА».
– Юрка, мне мать вчера сказала, у тебя две тройки за год выходит. По русскому и математике… А что же будет к десятому классу? С трояками тебя в военное училище никто не возьмет.
– Я все исправлю, пап. Обещаю, без троек год закончу.
– Так осталось всего два учебных дня.
– Слово даю.
– Во как! – покачал головой дядя Толя, но ничего не ответил.
Когда въехали в город, я заметил на торце крайней пятиэтажки большой плакат с изображением Михаила Горбачева. Внизу в глаза сразу бросилась яркая надпись: «К семидесятилетию Великой Октябрьской социалистической революции – проведем перестройку ускоренными темпами!»
– Вам сейчас обязательно нужно хорошо учиться…– сказал дядя Толя. – Время-то настает какое интересное! В Москве, в школах, уже компьютеры появились…смотришь, пока вы учебу закончите – уже на Марс начнем летать…
– Не начнем…– печально вздохнул Юрка.– В ближайшие тридцать лет точно…
Дядя Толя остановил машину возле моего двора. Мы договорились с Юркой вечерком встретится на нашем старом месте, возле котельной, и я побрел домой. Пока шел, осматривая родной и до боли знакомый дворик, а мое сердце билось все быстрее и быстрее. Неужели прямо сейчас я увижу своих молодых родителей и брата Витьку?
В подъезде я поднялся на третий этаж, и хотел позвонить, но вспомнил, что в то время мы почти никогда не закрывались днем. Я осторожно толкнул дверь и вошел внутрь. Из кухни выглянула молодая мама, в синем домашнем халате и бигудях.