Хмырь приоткрыл рот и вытянул удивленное лицо.

– Еще раз хлебало раскроешь – пожизненно в ЛТП поселишься…– продолжил я кошмарить алкаша-провокатора.

Он тут же побледнел и попятился назад, затерявшись в толпе.

Толстяк рядом усмехнулся:

– Ну ты даешь, пионер…

Отец купил бутылку водки, и увидев меня возле двери, покачал головой:

– Серега… я же сказал, жди в машине…

Когда мы вышли из ликеро-водочного отдела, Клетчатый ждал нас у ступенек:

– Спасибо, Саня… теперь я твой должник…

Отец махнул рукой, отдал бутылку, и мы направились к машине. Задняя дверца оказалась немного приоткрыта. Все продукты лежали на месте, на заднем сидении, но куда-то таинственным образом исчез пакет с двумя кило сахара.

– Ничего,– усмехнулся отец,– с ирисками будем чай пить. Все равно талонов больше нет…

Вечером мы встретились с Юркой на трубах, за старой кирпичной котельной. В детстве это было место наших постоянных сборищ. А еще мы с ребятами частенько оккупировали стройки, где в младших классах играли в войнушку, а когда стали чуть постарше – дрались там с пацанами из чужого района. Сколько наших друзей получили на стройке ушибов и переломов, даже вспомнить страшно…

– Серега, ну ты как, осваиваешься?

– Юрка! Знаешь, что я думаю… Если мы теперь и вправду можем что-то изменить… то спасем Виктора. Спасем моего брата и его подругу Лену. И поможем твоему отцу избежать ДТП…

– Постой, а когда это случилось…ну, с Виктором?

– Восьмого июня тысяча девятьсот восемьдесят седьмого года.

– Через две недели…– задумался Юрка.

– Да, медлить нельзя. Я постараюсь покопаться в его бумагах, вдруг найду какие-то записи… Витя любит вести дневники.

– Хреново, что сотовых нет. Нам нужно постоянно быть на связи.

– Будем держать связь по городскому…

Юрка вздохнул:

– Я знаешь что думаю…Нужно уговорить батю поменять профессию, тогда и не случится этого ДТП.

– Нужно сделать так, чтобы у него вообще забрали водительские права.

– Но как такое сделать?

– А вот над этим надо как следует подумать.

– А все-таки удивительно здесь… Даже воздух будто другой. И люди другие.

– Обычные советские люди. Что это тебя на романтику пробило?

– А ты прямо невозмутимый, как фонарный столб. Я дома стараюсь базар фильтровать, и так много лишней информации родителям выдал.

– Болтун это находка для шпиона. Помнишь старый советский плакат? Кстати, я у мамы узнал, ты еще можешь тройки исправить. Нужно завтра обратиться к завучу.

Юра кивнул:

– Ну ладно… – он усмехнулся,– меня родители только на пол часика отпустили. Утром перед школой я к тебе зайду. Буду ждать возле подъезда…

Вечером я лежал на кровати и долго не мог уснуть. В это действительно трудно поверить, но мы с Юрой и вправду оказались в прошлом. И еще более удивительно – мы опять стали двенадцатилетними подростками.

Это уже неопровержимый факт. А значит, если так выпали карты – нужно грамотно распорядиться этим удивительным шансом. Теперь мы обязательно все исправим…

Глава 4

Утром, когда родители ушли на работу, а брат в институт, я осторожно заглянул в комнату Вити. Осмотревшись, быстро просмотрел тетради на столе. Это оказались учебные конспекты, а странная тетрадка с коричневой обложкой таинственным образом исчезла. На полочках с книгами ее тоже не было, и тогда я вспомнил, что Витя иногда закрывал на ключ выдвижной ящик стола. Попробовал открыть – и вправду заперто. Наверняка брат там и хранит свои секреты!

Поразмыслив, немного отодвинул стол от стены. Сходил на кухню и открыл мойку. Внизу отец хранил в небольшом деревянном ящичке инструменты. Я взял тонкую стамеску, пассатижи и отвертку. Вернувшись в комнату, осторожно поддел торец ящика с задней стороны, вытащил планку и запустил внутрь ящичка руку. Там оказались два Витькиных личных дневника, которые он, от нечего делать, вел еще в седьмом и восьмом классе. Я быстро пролистал тетради и не нашел ничего интересного, за исключением одной короткой зарисовке о себе: «Сергей в свои шесть лет иногда кажется мне серьезным не по годам. Он даже еще толком не выучил все буквы русского алфавита, но уже довольно здраво рассуждает. Вчера, когда мы с отцом смотрели по телевизору Чемпионат СССР по футболу, Сережа сказал, что пинать мяч – это игра для детей, а взрослые мужики должны строить дома, чинить дороги и воевать с врагами… Отец сначала рассмеялся, а потом глубоко задумался и сказал, что из младшего точно выйдет толк…».

Еще Виктор немного писал про папу: « Мой отец выбрал наиболее мужскую профессию из всех возможных. Трудно представить, что после Великой Отечественной войны в Мире случатся еще войны. Однако, ненасытные западные капиталистические страны постоянно стремятся к гегемонии на всем Земном шаре, вот уже вспыхнул пожар на Ближнем Востоке, и я переживаю об одном, как бы папу не послали служить в Афганистан…» Остальные короткие записи оказались про школу, про шахматный клуб, который Витя посещал пару лет. Я пошарил в полке еще, и обнаружил под толстым листом обоев тонкую бумажную папку. Затаив дыхание, я открыл ее. Внутри действительно оказалась тетрадь в коричневой обложке. Но когда я пролистал содержимое, выяснил, что там написаны просто лирические стихи. Произведения о любви Есенина, Галича, Высоцкого. Несколько стихов оказалось, похоже, Витькиного сочинения: