Возле подъезда стояла бежевая «копейка», машина отца. Он все никак не мог накопить на новую и купил осенью 1986 года подержанные «жигули» у Данилыча, соседа с первого этажа. Хотя отец следил за автомобилем, «копейка» все равно частенько выкидывала фортеля. Так получилось и на этот раз. Немного не доехав до гастронома, машина неожиданно стала дергаться на ходу. Отец проехал перекресток и припарковался у обочины.

– Не пойму… опять, что ли, свечи залило…

– Пап, ты колпаки проверь,– предложил я.– Наверняка один соскочил. И посмотри наконечник на датчике холостого хода.

Отец недоверчиво покосился на меня и открыл капот:

– Знаешь, Серега… а ты как в воду глядел. Действительно наконечник датчика холостого хода соскочил.

Он закрыл капот, сел в машину и завел движок. Мотор заработал ровно как часы.

– Подожди… а откуда ты вообще знаешь устройство « Жигулей»?

– В библиотеке иногда листаю подшивку журнала « За рулем».

– Ты прямо вундеркинд…– удивился отец.– Может вместо шестого сразу в седьмой класс пойдешь?

Я равнодушно пожал плечами.

Отец еще не знал, что когда я приду из армии и женюсь, он вскоре подарит мне эту «копейку, а себе купит новенькую «семерку». Через год я буду знать каждый чих в своем первом автомобиле…

Когда мы прибыли к магазину и припарковались на пятачке, я приметил возле второго входа, где продавали алкоголь, толпу мужиков.

– А это что за штурм Зимнего?

– Сегодня водку привезли. Дают по бутылке на рыло,– усмехнулся отец.

– Создали ажиотаж… Вот если бы Горбачев не запрещал пить – не было бы такой давки,– покачал я головой.

В этот момент вторые двери магазина приоткрылись и толпа сразу ринулась вперед. Действительно, как на штурм Зимнего!

Когда мы вошли в бакалейный отдел гастронома, я немного обалдел. Конечно, все немного не так, как говорил Костик – но все же ассортимент магазина оказался довольно скуден. Но я толком не смотрел на витрины, мне в глаза сразу бросилась красочная мозаика во всю стену: огромный бородатый мужик, похожий на разбойника из казачьей шайки Степана Разина, протягивал маленьким детям большой каравай хлеба, а сзади виднелись красные комбайны и ядреные желтые колосья пшеницы…

Отец купил хлеб, селедку, пачку макарон и два кило сахара по талонам.

– Ириски возьмите,– улыбнулась розовощекая продавщица, взглянув на меня.– «Золотой ключик» только утром привезли.

– Ну… тогда насыпьте кило,– кивнул отец.

В гастроном ворвался худощавый носатый мужичок в клетчатой рубашке:

– Саня, а я смотрю – вроде твой «жигуленок» стоит. Выручай!

– А что случилось?

– Пузырь только в одни руки дают, а к нам завтра шурин приезжает из Донецка. Возьми, пожалуйста…– мужик протянул червонец.– Там Борисов шестой от прилавка стоит, он тебя вперед пропустит!

Отец аккуратно уложил продукты в авоську и всучил мне:

– Серега, жди в машине.

Я вышел и сел на заднее сидение автомобиля. Отец и его приятель вскоре растворились в толпе страждущих. Я знал, что в таких страшных очередях, где частенько стоял разночинный народ, всякое случалось. От легкого мордобоя до кровавой поножовщины.

Оставив авоську на заднем сидении, я подошел ближе к очереди, и вдруг услышал грозные голоса внутри:

– Степан, гони этих!

– Эти черти точно здесь не стояли!

Двери распахнулись шире, и два крепких бородача вынесли из дверей Клетчатого, с зажатой под мышкой бутылкой. Я сразу заволновался за отца, и

разбежавшись, прошмыгнул сквозь чьи-то потные тела, острые локти, кто-то из мужиков успел смачно вмазать мне затрещину по затылку. Но я все же достиг цели и оказался внутри магазина. Отец стоял за маленьким лысым мужиком, четвертым в очереди, а недалеко от меня канючило грязное небритое существо, с ужасным перегаром:

– Мужик! Да-да, к тебе обращаюсь…

Отец медленно обернулся, но меня не заметил, я спрятался за рыхлым небритым толстяком.

– Послу-ушай…– взвизгнуло существо,– мы здесь с трех часов очередь занимали! Откуда ты вообще нарисовался?

– Да иди бери, если так неймется…– усмехнулся отец.

– Не… парни, видели хама? Залез без очереди , да еще права качает?!

Я приблизился сзади, вплотную к бузотеру, и легонько ткнул его в бок. Он сразу испуганно обернулся, посмотрев на меня маленькими глазами-пуговками.

– Ты форточку свою завали,– грозно прошептал я.– А то всю оставшуюся жизнь будешь водку через трубочку сосать.