Мужчина потянул её на себя, и она медленно встала. Он зажал женское лицо в своих ладонях и серьезно сказал:

– Я считаю, что ты лучшая женщина в мире.

– А ты что, знаком со всеми женщинами в мире? – устало улыбнулась она.

– Ну вот как можно на тебя злиться? – задал он риторический и вопрос и крепко её обнял. – Когда я узнал, что ты пропала, я просто слетел с катушек. Думал, что задушу тебя собственными руками, когда ты вернешься.

– Ну, ничего же не случилось…

– А если бы случилось? – отстранил он женщину от себя и заглянул ей в глаза: - Чтобы я тогда делал?

Она неопределенно пожала плечами, он ведь не знал, что ей уже ничего не грозит:

– Я просто злилась. Я тоже умею слетать с катушек, не только ты.

Герман подхватил её на руки и сел на лавку, усаживая к себе на колени:

– На что ты злилась?

– На Николь, на Тимура и даже на Влада. Надеюсь, ты не сильно его отчитал?

– Я его уволил.

– Что? Герман, он же не виноват.

– Он получил от меня четкие указания и не выполнил их, - безапелляционно заявил мужчина.

– Герман, он же не мог бросить Николь и детей, чтобы поехать со мной. К тому же твоя сестра сама сказала ему меня отпустить.

– Влад работает не на мою сестру, а на меня.

Ксения обняла мужчину за шею:

– Герман, пожалуйста, верни его, - он молчал.
– Вот интересно, если бы Влад заломил мне руки и запихнул в багажник, чтобы не отпустить. Ты бы выписал ему премию за старательность?

– Ксюша, не манипулируй мной.

Женщина приблизила губы к уху и зашептала:

– Герман, вот скажи мне, какой смысл в мужчине, если им нельзя хоть немного манипулировать в своих интересах? – она нежно прикусила мочку уха. – Хочешь, я попрошу более вежливо?

Мужчина отстранил Ксению от себя и усмехнулся, замечая, как она недовольно надулась:

– Я запомню, что ты умеешь просить «более вежливо».

Она попыталась встать с его колен, но он не пустил.

– Не хочу больше с тобой говорить, - с напускной холодностью сказала Ксения. – Ты поступил не справедливо, наказывая человека за мою провинность.

– Значит, ты все-таки признаешь, что виновата?

Ксения сложила на груди руки:

– Нет. Если ты не признаешь, что поступил несправедливо, уволив Влада, то и я не признаю своей вины.

Герман с улыбкой посмотрел на неё:

– Ксюша, твоя повышенная заинтересованность в судьбе Влада, меня настораживает. Мне беспокоиться?

Она удивленно взгляну на него, а потом поняла, о чем он говорит, и тихо ответила, снова его обнимая:

– Тебе абсолютно не о чем беспокоиться. Я только с тобой.

Мужчина кивнул:

– Хорошо, а то я уже задумался, правильно ли сделал, что вернул Влада на работу, - Ксения радостно улыбнулась, а Герман рассмеялся: - Нет, не надейся, это не твои манипуляции подействовали. Я вернул его через пять минут, как уволил. Я отходчивый.

Он рассмеялся еще громче, когда женщина возмущенно толкнула его в грудь:

– Ты невозможен!

– Прости, не мог устоять. Ты так очаровательно просила.

Она вырвалась из его объятий и быстро подобрала разорванное платье. Им теперь никак нельзя было мало-мальски прилично прикрыть тело. Ксения посмотрела на Германа:

– Ну и как я теперь отсюда выйду?
– мужчина не обращал внимания на испорченную вещь в её руках, его интересовала женская обнаженная грудь, соски превратились в камешки и снова приманивали к себе. Ксения заметила, куда направлен его взгляд и быстро прикрыла грудь разорванным платьем: - Герман, ты меня слушаешь?

– Слушаю. Но был бы не против слушать и смотреть одновременно, - хитро улыбаясь, заметил он.

– Ясно. От тебя никакой помощи, - буркнула Ксения и попыталась надеть платье и хоть как-то прикрыть наготу.

Мужчина поднялся со своего места и отошел. Через пару минут он отобрал у Ксюши платье и дал ей черный легкий мужской халат, он иногда одевал его после тренировки и душа. Ксения быстро в него завернулась и затянула пояс. Герман накинул на голову девушки капюшон и улыбнулся, натягивая его еще и на глаза:

– Теперь тебя никто не узнает, Маска Зорро.

Женщина скинула его руки и сняла капюшон, не сдержав улыбки:

– Вижу тебе весело?

 - А почему мне должно быть грустно? – спросил мужчина, обнимая Ксению. – Ты здесь со мной, и теперь никуда от меня не денешься, всегда будешь на месте. Я решил посадить тебя под домашний арест, на неопределенный срок.