– Что?

– Как тебе идея?

– Не нравится, - нахмурилась Ксения.

– Нет? А мне даже очень нравится.

– Дурацкая идея.

Герман сделал вид, что задумался над её словами, а потом изрек:

– Не знаю, не знаю, я вижу в ней только плюсы.

– А я вижу в ней одни минусы.

Он притворно-грустно вздохнул и крепче её обнял:

– Жаль, что наши взгляды не совпадают. Но все равно будет так, как я решил, - Ксения прищурилась. Герман усмехнулся: - Нравится тебе или нет, ты с этой минуты под домашним арестом. Любой выход за территорию участка без моего ведома будет расцениваться как попытка побега.

– Ты сейчас серьезно?

– Как никогда, Ксюша. И давай без проверок моей лояльности: я просто запру тебя в спальне, как принцессу в башне. Как там её звали, ну ту, что скидывала принцу свои волосы?

– Рапунцель, - буркнула женщина.

– Точно. Совершишь попытку побега, станешь нашей местной Рапунцель.

Женщина вырвалась из мужских объятий:

– Не много ли ты на себя берешь?

– Нет, не много. Я отвечаю за тебя и твою безопасность. Если тебя что-то не устраивает, пиши заявление в Гаагский суд. Может, рассмотрят, - мужчина подошел к двери и открыл её, оборачиваясь к Ксении: - Ты идешь? Или собираешься забаррикадироваться здесь и объявить голодовку?

– Не дождешься, - ответила Ксения и, забрав свои разбросанные вещи и куклу со скамейки, вышла из тренажерного зала.

Глава 15.

После ужина, на котором из-за детей все старались делать вид, что днем ничего не произошло, Николь увязалась за Германом в его кабинет. Ксения проводила их напряженным взглядом, а потом предложила девочкам заняться рисованием. Они с радостью согласились.

Николь закрыла дверь и посмотрела на Германа:

– Значит, ты её простил?

– Если ты о том, что Ксения разговаривала с Миланой, то она просто не знала кто перед ней.

– Ого, прогресс, ты уже называешь по имени свою бывшую. Помню, раньше ты величал её только яркими эпитетами.

Герман хмуро посмотрел на сестру и сел за стол:

– Ты хочешь об этом поговорить?

Она прошла вперед и плюхнулась в кожаное кресло напротив, поджимая под себя ноги:

– А ты не хочешь?

– Нет.

– Ладно, поговорим тогда о другом. Ты в курсе, что твоя нынешняя пассия взяла у Миланы игрушку для Даши?

Герман открыл верхний ящик стола и положил перед сестрой куклу:

– Полагаю эту?

Николь гляну на игрушку и кивнула:

– Понятно. Решила прийти с повинной, чтобы загладить вину.

– Ника, давай начистоту. Тебе не нравится Ксюша?

– А это разве имеет значение? Ведь главное, чтобы она нравилась тебе. Ты же с ней весело проводишь время? Развлекаешься в разных частях нашего дома.

Герман строго посмотрел на сестру:

– Не зарывайся.

– А ты не теряй свои мозги! Они не должны менять место жительство и переезжать из головы в другое место.

– Ника, ты переходишь черту, - тихо предупредил Герман.

– А ты давно её перешел! – вскочила сестра. – Ты приводишь в дом постороннюю женщину, которую, как, оказывается, знаешь не больше недели. Ты знакомишь её со своей дочерью, которая и так живет с детской травмой на почве отсутствия полноценной семьи. Ты видел, как Даша на Ксению смотрит? Даша уже сильно привязалась к ней, скоро попросит разрешения, назвать её мамой.

Герман спокойно заметил:

– И что? Пусть называет.

– Пусть называет?! Ты в своем уме? Что ты вообще знаешь об этой женщине, кроме того, что её муж преступник?

– Я смотрю, ты слишком осведомлена для первого дня в городе. Тигр постарался? – спросил Герман, зная об их с Тимуром встрече в кафе.

– Какая разница, кто мне сказал. Я бы все равно узнала, что эта твоя Ксюша темная личность, с неизвестным прошлым. Я была уверена, что прежде чем привести женщину в наш дом, ты все о ней узнаешь, сто раз подумаешь и взвесишь все за и против. Ты же всегда поступал разумно, Герман. Где теперь делся твой разум?

– Ты все сказала? Разговор окончен, - жестко подвел он черту.

Николь уставилась на брата так, как будто видела впервые:

– Герман, мы же семья. Я люблю тебя и желаю только счастья. Я беспокоюсь за тебя.

Мужчина сбавил обороты и устало потер лицо:

– Я знаю, Ника, я тоже люблю тебя.

– Тогда послушай…

– Нет, хватит, Ника, я тебя услышал. Я понимаю, как это выглядит со стороны: я привел в дом женщину, чтобы было удобнее с ней спать, так сказать, не отходя от кассы. Да, Ксения нуждалась в помощи, и я помог ей, но не для того, чтобы воспользоваться её вынужденной благодарностью. Это не так.