– У вас в Англии дьявольски холодно весной.

– А вы по-прежнему пишете стихи?

– Ого! Вам известны даже мои слабости?

– Я читала все ваши книжки. Последняя мне особенно понравилась.

Дезерт усмехнулся:

– Благодарю. Вы погладили меня по шерстке. Поэтам, знаете, это нравится. Кто этот высокий? По-моему, я с ним встречался.

Высокий мужчина обошел памятник и возвращался обратно.

– Он и мне почему-то помнится. Тоже в связи со свадьбой, - негромко бросила Динни.

Высокий мужчина подошел к ним.

– Подколенные жилы не удались, - объявил он.

Динни улыбнулась:

– Я всегда радуюсь, что у меня не подколенные жилы, а просто поджилки. Мы только что пытались выяснить, откуда мы вас знаем. Вы не были на свадьбе Майкла Монта лет десять назад?

– Был, юная леди. А вы кто такая?

– Мы все встречались там. Я - Динни Черрел, его двоюродная сестра по матери. Мистер Дезерт был его шафером.

Высокий мужчина кивнул:

– Да, верно. Меня зовут Джек Масхем. Я двоюродный дядя Майкла по отцу.

Он повернулся к Дезерту:

– Вы как будто восхищаетесь Фошем?

– Да.

Динни с удивлением увидела, как помрачнело лицо молодого человека.

– Что ж, - сказал Масхем, - он был хороший вояка. Таких мало. Но я-то пришел взглянуть на коня.

– Это, конечно, весьма существенная деталь, - вполголоса вставила Динни.

Высокий мужчина подарил ее скептической улыбкой:

– За одно мы во всяком случае должны быть благодарны Фошу: он не бросил нас в трудную минуту.

Дезерт неожиданно в упор взглянул на собеседника:

– У вас есть особые причины сделать подобное замечание? Масхем пожал плечами, приподнял шляпу, поклонился Динни и ушел, небрежно покачиваясь.

Наступило глубокое, как омут, молчание.

– Вам в какую сторону?
– спросила наконец Динни.

– В ту, куда пойдете вы.

– Чувствительно признательна, сэр. Удовлетворит ли вас такой ориентир, как моя тетка, проживающая на Маунт-стрит?

– Вполне.

– Вы должны ее помнить. Это мать Майкла. Она - чудная. Самый законченный образец непоследовательности: говорит так, будто прыгает с камушка на камушек, и вам тоже приходится прыгать, чтобы поспеть за ней.

Они пересекли улицу и по Гросвенор-плейс направились к Букингемскому дворцу.

– Простите меня за смелую попытку завязать разговор, но вы, наверное, находите в Англии большие перемены всякий раз, как возвращаетесь?

– Порядочные.

– Разве вы "не любите родимую страну", как принято выражаться?

– Она внушает мне отвращение.

– А вы случайно не из тех, кто хочет казаться хуже, чем есть на самом деле?

– Абсурд. Спросите Майкла.

– Майкл ни про кого не скажет плохо.

– Майкл - как ангелы: он живет за пределами реальности.

– Нет, - возразила Динни.
– Майкл - типичный англичанин и большой реалист.

– Это его счастье и его беда.

– Зачем вы поносите Англию? Старо.

– Я поношу ее только при англичанах.

– Уже лучше. А зачем вы ее поносите при мне?

Дезерт рассмеялся.

– Затем, что вы такая, какой мне хотелось бы видеть Англию.

– Сильной и справедливой, без самодовольства и спеси?

– Больше всего меня раздражает наша вера в то, что Англия до сих пор выше всех.

– Разве это не так?

– Так, - согласился озадаченный Дезерт.
– Но у нее нет оснований так считать.

Динни подумала:

– Брат Уилфрид, упрям ты и спорщик большой, - Сказала девица ему.

Зачем вверх ногами и вниз головой

Ты ходишь - убей, не пойму.

Вслух же сказала:

– Если Англия все еще выше всех, а мы верим в это, хотя и не имеем для этого оснований, значит, у нас, по крайней мере, есть интуиция. Вы, например, интуитивно невзлюбили мистера Масхема.

Затем взглянула на него и сообразила: "Я ляпнула лишнее".

– С чего вы взяли? Обычный твердолобый англичанин, помешанный на охоте и скачках. Просто мне такие до смерти надоели.

"Нет, здесь что-то другое!" - решила Динни, все еще глядя на него. Какое необычное и несчастное лицо: на нем отражен глубокий внутренний разлад, словно добрый и злой ангелы непрерывно борются за эту душу. Но его глаза по-прежнему ее волнуют - как в то давнее время, когда она, шестнадцатилетняя девочка с косами, стояла подле него на свадьбе Флер.