Михаил Дмитриевич изумлённо присвистнул.

— Надо же! Знал ведь, что наука — удовольствие не из дешёвых, но чтобы настолько… Надеюсь, ты о рублях говоришь, а не о евро с долларами.

— О рублях. Про доллары — это в дирекцию.

— И то радость, — покачал головой Смирнов. — Впрочем, ладно. Деньги, я думаю, мы найдём.

— Откуда? — вяло поинтересовался профессор.

— Если надо, значит, найдём. Было бы желание.

— Уверен?

— На все сто.

— Это хорошо, — повеселел Синицын. — Тогда сделаем так. Я быстренько набросаю смету, а как финансы пойдут, сразу начнём закупаться. Думаю, месяца за два управимся.

— А почему так долго?

— Позиций заказных очень много. Часть за границей делают, что-то на номерных заводах. Я-то ведь буду как частное лицо выступать, а не как государство. Придётся ждать, пока сделают, пока доставят.

— А импортные комплектующие — это обязательное условие? — засомневался Смирнов. — Сам понимаешь, секретность и всё такое.

— Заказывать будем в разных местах, — пояснил Синицын. — У меня за бугром знакомых достаточно. Коллеги, можно сказать. К тому же, сами по себе комплектующие технологическими новинками не являются. Их много кто производит и продаёт. С этим, я думаю, проблемы не будет.

— Будем надеяться.

— Да, будем. И, кстати, надо будет Андрея обо всём этом проинформировать. В смысле, о том, что какое-то время связь у нас будет односторонняя. Только из прошлого в будущее, но не обратно.

— Да, это правильно.

— И ещё надо предложить ему подыскать какое-нибудь хорошее место для ретранслятора.

— А это зачем?

— А чтобы с энергией поменьше возиться. Чем меньше расстояние между передатчиком и ретранслятором, тем меньше затраты на временной перенос. Мы ведь теперь птицы вольные, где захотим, там и поставим свою установку. Он подберёт удобное для себя место, а мы подстроимся под него и найдём что-нибудь подходящее поблизости.

— Понятно, — кивнул Михаил Дмитриевич. — Сегодня мы как? Успеем эксперимент провести?

— Естественно. Для чего бы я тогда тебя приглашал? — пожал плечами профессор. — Иди, занимай капсулу. Сейчас отправим тебя… куда бог пошлёт.

— Бог не выдаст, свинья не съест, — хохотнул «чекист», стягивая с себя свитер. — Прорвёмся.

…На подготовку к эксперименту ушло пятнадцать минут.

Обвешанный датчиками Михаил разместился на «электрическом стуле», а Шурик, закончив дописывать послание в прошлое, запихнул «песенник» в «спецконтейнер», проверил готовность техники и испытателя и, вернувшись за компьютерный стол, вновь, как и неделю назад, начал считать секунды.

— Десять, девять, восемь… три, два, один… ноль!

— Поехали!..

Четверг. 16 сентября 1943 г. Остров Крит. Окрестности Като Сими.

— Дядя Михос! Дядя Михос!

— Чего орёшь? — Михаил приподнялся над грудой камней и шикнул на ломящегося через кусты Костаса. — Прёшь как танк, чему я тебя только учил?

— Фух! — молодой парень, перехватив поудобней винтовку, плюхнулся на землю рядом со штабс-капитаном. — Извини, дядя Михос. Боялся, что не успею.

— Нечего на тот свет торопиться. Туда мы всегда успеем, — буркнул Смирнов. — Зачем пришёл? Почему не остался со всеми?

— Меня Манолис послал. Сказал, что вдвоём будет легче.

— Командир, говоришь, послал? — Михаил с сомнением посмотрел на парня.

Под пристальным взглядом «старшего» тот стушевался, отвёл глаза и тихо пробормотал:

— Ну-у… не совсем.

— Понятно, сам напросился, — хмыкнул штабс-капитан, отворачиваясь от «племянника» и возвращаясь к наблюдению за виднеющимися невдалеке развалинами. Единственная тропа, ведущая к морю была перед ним как на ладони. Место для засады почти идеальное. Старые камни давно поросли лесом. Слева и справа скалы. На склонах колючий кустарник и расщелин полно. Если немцы решат обойти огневую позицию, потеряют на этом пару часов. За это время отряд Манолиса Бадуваса успеет довести беженцев до побережья и дождаться баркасов. А если и не успеет, то у штабс-капитана есть в запасе ещё одна «домашняя заготовка» — отойти на дальний конец ущелья и встретить карателей там. Кинжальным огнём из трофейного МГ, благо боеприпасов хватало, семь полных лент и ещё россыпью в цинке…

— Встанем как в Фермопилах, ни один дойч не проскочит, — нарочито бодро пообещал Костас, словно бы прочитав мысли «дяди».

— Дурак ты, Костик, — усмехнулся Смирнов.

— Почему дурак? — обиделся парень.

— Да потому что, если у гансов имеются миномёты, а они наверняка имеются, накроют нас в этих твоих Фермопилах, даже хрюкнуть с тобой не успеем.

— Так что же нам делать тогда? — озадачился Костас.

— Что делать, что делать… Здесь их надо держать. Зацепиться за эти камешки и стоять до последнего.

— Понял, дядя Михос. Будем стоять, — посуровел «младший».

Вообще говоря, Смирнов покривил душой, разъясняя «племяннику» диспозицию. Отойти в ущелье, так же как и продержаться там достаточно долго, проблемы не представляло. Проблема заключалась в другом. Этот бой закончился бы гибелью «защитников Фермопил». Без вариантов. Сразу за скалами начинался открытый участок, преодолеть который под плотным огнём даже у хорошо подготовленного бойца шансов почти никаких. Костас же таким бойцом не был. Хотя стрелять он, конечно, умел, и умел неплохо, недаром в отряде ЭЛАС[1] числился снайпером — в предыдущем бою сумел подстрелить немецкого офицера и, как минимум, двух унтеров. И основы маскировки на местности знал. Плюс применял эти знания грамотно, с выдумкой, с огоньком. Жаль только, что огонька этого было чересчур много. Горяч был парень. Слишком горяч, что простительно молодости, но непростительно сражающемуся с врагом участнику Сопротивления. Увы, частенько он лез на рожон, забывая обо всём, чему его когда-то учил «дядя Михос».