Бить я его не хочу. Так же как ломать и пинать. Во-первых, потому что устал, а во-вторых, это будет уже беспредел в чистом виде…

Мой соперник пришёл в себя, как и предполагалось, секунд через десять. Поднялся на ноги, потёр грудь и укоризненно покачал головой:

— Ну ты и фрукт, Андрей.

Вместо меня ему ответил Павел. Со смешком в голосе:

— Сам же сказал, что самбист-каратист. Вот и не обижайся теперь, получай от пацана бой без правил.

— Ладно, проехали. Сам виноват. Будем считать, что ничья, — неожиданно улыбнулся Смирнов, поворачиваясь в мою сторону. — Но всё равно ты мне должен, Андрюха. Так что давай по-быстрому на турник, пока не расслабился.

Возражать против нового «издевательства» я не стал. Добрёл до стоящего возле стеночки турника, подпрыгнул, уцепился за перекладину и по команде старлея начал подтягиваться. Получилось немного — всего четырнадцать раз, поскольку устал как собака.

— Мешок с костями, — прокомментировал мои усилия Кривошапкин.

Я спрыгнул на пол и, ничего не говоря, утёр рукавом пот.

— Веса в тебе сейчас сколько… атлет?

— Хрен знает, — почесал я в затылке. — Килограммов, наверное, семьдесят.

— Маловато, — хмыкнул Смирнов. — Надо бы ещё с десяток набрать. Месяца за три. Мышцу подкачать, поработать с утяжелениями…

— Ну, если всё это время пиво хлестать, то наберу без проблем, — я глубокомысленно похлопал себя по брюху.

Парни в ответ дружно расхохотались…

— Значит, говоришь, против спарринга Свояк возражать не стал?

— Не стал, Константин Николаевич.

— Ага. Понятно. Но обе схватки прошли… эээ… не совсем по сценарию. Так?

— Так.

— М-да. Интересно. Хотя предсказуемо.

— Предсказуемо?

— Естественно, предсказуемо. Я, Миша, как раз и ожидал от Свояка чего-то подобного. Проигрывать он, как я понял, не любит. Видимо, поэтому и идёт на разные ухищрения.

— И что это значит для нас?

— Пока ничего. Однако стоять мы на месте не будем. Попробуем зайти с другой стороны.

— С какой именно?

— С такой, что я на недельку слетаю на родину Свояка, посмотрю, откуда он такой выискался. А ты пока продолжай с ним работать.

— По старой схеме?

— Да, по старой. Расспрашивай потихоньку, что, как, чего, какие проблемы имеются. И вот ещё что. Займись-ка ты его физическим воспитанием, на пару с Пашей.

— ОФП[2]? Или что-то конкретное?

— Акцент делай на боевой раздел. Думаю, два раза в неделю будет достаточно. Да, и в тир ещё с ним заскочите, гляньте, что у него со стрелковкой.

— Хорошо. Сделаем, Константин Николаевич…

[1]Цитата из к/ф «Иван Васильевич меняет профессию».

[2]Общефизическая подготовка.

— Как отдыхается, Тарас Степанович? — подошедший Оскар услужливо склонился над столиком.

— Нормально отдыхается, — Свиридяк отставил недопитую рюмку и аккуратно промокнул губы салфеткой.

Грузин, не дожидаясь приглашения, уселся напротив. Затем внезапно нахмурился и, не то спрашивая, не то утверждая, произнёс ровным тоном:

— Как я понимаю, наш контракт можно считать завершённым.

— Не спешите, мой дорогой Оскар Шалвович. В подобных делах спешка не всегда бывает полезной, — усмехнулся Тарас Степанович. — Хотя ваши, хм, юристы и вправду… слегка лоханулись.

— Увы, техническое сопровождение оказалось не на высоте, — удручённо вздохнул Зубакидзе. — Однако…

— Однако это ещё не означает отмену всех прочих договорных обязательств.

Оскар уставился на собеседника рыбьим взглядом:

— Что вы имеете в виду под прочими обязательствами?

— То, что ваши парни ещё понадобятся. И возможно, не один раз. А пока, в качестве доброй воли… — полковник порылся в карманах и вытащил из пиджака небольшой конверт. — Вот, полюбуйтесь, какую змею на груди пригрели.