Леран кинулся в будуар королевы. Увидев лежащую без движения жену, упал перед ней на колени, схватил ее и прижал к себе, с горечью глядя в посиневшее лицо. Он не мог поверить, что ее больше нет.

— Что ты наделал? — глухо спросил он у вошедшего следом сына.

Закрыв дверь, чтоб не дать распространиться недобрым слухам, Торрен лишь безразлично пожал плечами.

— Как аукнется, так и откликнется, не слыхал такую поговорку? — его губы сложились в пренебрежительную ухмылку. — Меня с Амирель за обедом пытались отравить. Но попробовать отравленное вино довелось той, что отдала этот приказ.

— Что? Опять? — король застонал, как раненый зверь, вскинув голову вверх. — Роветта никогда не пыталась тебя убить, сын! И твою мать убила тоже не она!

— Вот как? — Торрен не верил ни единому слову короля. — А тогда кто же?

— Геральду убило ее собственное скудоумие, — король поморщился. — Она умерла от яда, который заготовила для меня.

Принц нахмурился.

— Дядька мне говорил совершенно другое. Что Роветта отравила ее, чтоб занять место королевы. И ей это удалось.

— А что, он должен был тебе сказать, что его сестра была сумасшедшей? Что она истязала всех животных, встречавшихся ей на пути? Что обожала бить служанок и оскорблять фрейлин? А ты сам не помнишь ее дикие вопли, от которых сотрясался дворец? Ты был достаточно большим, чтобы понимать, что это ненормально.

— А это в самом деле так? Она была душевнобольной? — недоверчиво переспросил Торрен и вдруг понял, что это правда.

Недаром из родового замка были удалены все, кто хоть что-то знал о привычках сестры герцога Мальорского и мог рассказать о них ее сыну. И вспомнил, как в детстве, чтоб досадить надоедавшему своими нотациями герцогу, с удовольствием рвал горло мелким зверюшкам и птичкам, попадавшимся в его руки, и то, с каким ужасом дядька следил за его действиями. Он боялся, что склонности сестры передадутся ее сыну!

— Ты можешь узнать об этом у слуг или тех, кто был тогда во дворце. Не думаю, что они станут врать. — Леран дрожащей рукой гладил искаженное болью лицо жены, будто надеясь ее оживить.

— Ну, хорошо, — Торрен решил не спорить понапрасну, — а кто тогда организовывал покушения на меня? Или ты хочешь сказать, что не знал о них? Дядька много раз подавал прошения найти и наказать виновных, но ты не предпринимал никаких действий. Почему? Ты знал виновного и покрывал его?

— Я думал, что знал, — король никак не мог расстаться с мертвым телом и прижал мертвую жену к груди, с силой зажмурив набухшие слезами глаза, — но ошибался. Это была не Роветта. Она, наоборот, постоянно говорила, что с тобой нужно жить в мире. И всегда защищала.

— Она же прочила Юриса на престол! — Торрен был уверен, что отец просто выгораживает любимую жену.

— Не она, — Леран решил, что скрывать истинного виновника больше нет смысла. — Ее мать. Они постоянно ссорились из-за этого.

— Герцогиня Аметти? — Торрен пошатнулся. Осознание, что он казнил не того человека, далось ему нелегко. Вся эта многолетняя ненависть, застилавшая ему глаза, была напрасной. — Почему же ты ничего не предпринял?

— Я сам узнал об этом недавно. Роветта много раз пыталась остановить герцогиню, но та превратилась в фанатичку. Но предать ее она не могла, это же ее мать. Сказать, что герцогиня организовывала покушения на наследного принца, было то же самое, что отдать ее палачу.

— А меня, значит, выдавать на растерзание злобной старухе было можно? — Торрен почувствовал, как вспыхнувшее было чувство вины благополучно гаснет. — Но теперь-то я сам приму необходимые меры. И публичная казнь за покушения на наследника престола будет герцогине достойной наградой!

Король с тоской надавил на глаза жены, закрывая веки.

— Прости меня, моя голубка, — хрипло попросил он. — Я не уберег тебя, хотя и обещал. — И с ненавистью взглянул на старшего сына. — А ведь мы все вместе хотели сегодня уехать в ее дальнее имение. И больше тебе не мешать.

Торрен почувствовал неприятное стеснение в груди. Он зря обвинил во всем королеву. Надо было подождать и все выяснить у короля. Но ведь все казалось таким ясным и понятным!

— Надеюсь, хоть брата с сестрой ты оставишь в покое? — король держался из последних сил, принц это видел.

Кивнув головой, поспешно вышел. Закрывая двери, обернулся. Леран Двенадцатый, растеряв всю свою гордость, лежал на груди мертвой жены, содрогаясь в рыданиях. Торрен быстро притворил дверь, чтоб не видеть удручающей картины.

— Лекаря королю! — скомандовал он королевским стражникам и вышел из покоев королевы с высоко поднятой головой и удрученным сердцем.

Вернувшись в свои покои, Торрен натужно улыбнулся Амирель, растерянно глядевшей в окно. Повернув ее к себе, нежно провел губами по виску, ища родственное тепло. Как же хорошо даже просто стоять рядом с ней! Все тревоги уходили, в душе наступал столь редкий для его беспокойной жизни покой, в сердце робко расцветало ожидание счастья.