— Не смейте уходить! — взвизгнула Роветта, испытывая уже настоящий ужас, догадавшись, что преданные ей стражники или убиты, или связаны. На помощь ей никто не придет. Где же король?

— Да, кто желает отведать вот этого винца, — принц поднял бутылку, — тот может остаться. Уверен, здесь на всех хватит.

Но дамы, вместо того, чтоб после смертельной угрозы опрометью кинуться вон, окружили кресло королевы с твердым намерением умереть, но не пропустить принца.

Тот не собирался никого упрашивать. Дав знак своим стражникам убрать мешающих ему женщин, морщась от их протестующих воплей, бесстрастно проследил за тем, как их силой уволакивают из комнаты.

— Что случилось? — уже обо всем догадавшись, спросила королева. Прижав руки к груди, вскричала, упорно не желая верить своей догадке: — Этого не может быть! Я же ее просила! Она же мне обещала!

— Вы прекрасно знаете, что это такое! — с издевкой укорил ее пасынок и приказал своим стражникам запереть фрейлин на ключ в соседней комнате, встать у входа в покои королевы и никого не впускать и не выпускать под страхом смерти.

У королевы мелко задрожали губы и подбородок.

— И чего вы так волнуетесь, милая матушка? — любезные слова звучали как изощренное издевательство. — Если вы не приложили свои белые ручки к этому вину, то ничего плохого не случится. Даже живот не заболит.

Посмотрев вокруг, Торрен взял стоявший на низком столике стакан, небрежно выплеснул из него воду на пол. Доверху налил в него вина и поднес к губам королевы.

— Пейте!

— Вы не правы, принц! — Роветта с вытянутым бледным лицом с трудом справлялась с задеревеневшими губами.

Говорить было трудно, к тому же она понимала, что все слова бесполезны, уверенный в своей правоте принц их попросту не услышит. Почему они не уехали раньше?

— И в чем же я не прав? — он сделал шаг вперед и оказался вплотную к убийце своей матери. — Расскажите мне!

— Я никогда не причиняла вред вам или вашей матери! Клянусь! — голос королевы почти исчез, но из глаз не выкатилось ни слезинки.

Внимательно следивший за ней Торрен усмехнулся.

— Неужели вы считаете меня таким простаком, Роветта? — его холодные ледяные глаза вымораживали из нее последнюю надежду. — Пейте! Немедленно! Не заставляйте меня применять силу!

Она попыталась вскочить и выбить у него из рук стакан. Он оказался проворнее и сильнее. Прижав ее к креслу одной рукой, другой сжал ее шею и надавил на нижнюю челюсть. Она рефлекторно приоткрылась, и он принялся вливать отраву в рот королевы, приговаривая:

— Не от этой ли болезни умерла моя бедная мать? Ведь с ней даже близким родственникам попрощаться не дозволили и похоронили в закрытом гробу. Страшная была болезнь, не так ли? Или, может быть, вы со своим сообщником, моим отцом, скрывали что-то? Например, странный цвет покойницы? Некоторые яды дают очень необычный цвет. Голубоватый, к примеру. Хотя у меня яда никогда не бывало, это ваш. Так что можете считать это возмездием. — И произнес позабавившую его фразу: — Покойная королева делится им с вами от щедрот своих. Так сказать, вы пьете из ее рук.

Королева, подозревавшая, чем отравлено вино, обреченно замычала. Она знала, что от мерелевой синюхи умирают в мучениях. Вот и сбылось пророчество колдуньи, избежать его не удалось.

Безжалостно влив в нее весь стакан, принц беззаботно присел на подлокотник кресла и принялся с интересом наблюдать за королевой.

— Что, невкусно? Ну надо же. И почему бы это? — в его голосе сквозило удовлетворение, смешанное с откровенным глумлением.

Королева сначала сидела молча, не в силах сделать вдоха, потом захрипела, упала на пол и принялась кататься по нему, раздирая ногтями горло.

Принц с довольной усмешкой следил за ее мучениями. Через пять минут все было кончено. В последней отчаянной судороге королева вытянулась на ковре, ее кожа стремительно приобрела мерзкий синюшный оттенок.

Удовлетворенно кивнув, принц приложил палец к ее шее, проверяя пульс, не нашел его и вышел в соседнюю комнату к перепуганным фрейлинам, боязливо прятавшимся друг за дружкой. С тайным злорадством сказал:

— Увы, ваша королева скончалась. Наверное, съела что-то не то. Или выпила плохое вино. Бывает. — С этими словами он направился к выходу, дав знак стражникам следовать за ним, а испуганные до колик фрейлины, страшащиеся зайти в будуар к своей королеве, нерешительно замерли на пороге.

При выходе наследник столкнулся со спешащим сюда королем. Тот был бледен, на его щеках играли два ярких пятна. Торрен никогда не видел отца таким взволнованным и состроил фальшиво-удрученную мину. Мрачный король напрягся и облизал внезапно пересохшие губы.

— Что ты тут делаешь? — проскрипел он, уже чуя беду.

Торрен встал напротив него, пафосно вытянул руку в сторону будуара и с лицемерной скорбью провозгласил:

— Увы, отец, у меня недобрые вести. Королева, похоже, подхватила ту же заразу, от которой скончалась моя бедная мать. — И издевательски добавил: — Сочувствую. Хоронить двух жен, умерших от одной и той же болезни, чрезвычайно неприятно.