Это мгновение было вечностью. Время словно замедлило свой ход, и я продирался сквозь тугой кисель бытия, соображая на ходу.

Преграда. У меня на пути была преграда. И девчонка зажималась не от перевозбуждения или страха… Нет. Она — девственница.

Крик. Боль. Черт, ей больно. Еще бы, я врезался, как тараном.

Девственница?

Девственница…

ДЕВСТВЕННИЦА!!!

Как это возможно? Она же вся такая… Я и подумать не мог… Почему? Зачем? Как, вообще?

Тихий всхлип выдрал меня из комы. Оказывается, я лежал на ней, зажмурившись, складывая все это в голове.

Открыв глаза, я встретил, перепуганный, полный слез взгляд. Мокрые дорожки ручейками стекали по щекам. Она медленно моргала, видимо, пытаясь остановить поток слез и выровнять дыхание. Не помогало.

— Мел, — прошептал я, склоняясь и стирая губами соленую влагу с ее лица. — Я… прости… Я не думал… Я понятия не имел… тебе больно… Прости меня.

Не знаю, почему все так изменилось. За какую-то минуту все перевернулось с ног на голову. Я первый раз назвал ее по имени, даже не задумавшись об этом. Я извинился, не вспомнив о своей гордыне. Я чувствовал себя дебилом, бессовестным ублюдком, конченым козлом.

Покрывая ее щеки и прикрытые глаза нежными поцелуями, шепча какие-то глупости, я начал тихонько отстраняться.

— Нет, — взвизгнула Мел, обвив меня ногами. Мой член вошел в нее по самое основание.

Она сморщилась и тихо застонала от боли. Господи, ну что за женщина?! Зачем она это сделала?

— Тебе же больно, — я старался не шевелиться ниже пояса и одновременно погладить ее ноги, чтобы она меня отпустила. — Отпусти, и боль пройдет.

— Нет, — снова всхлипнула Мел, еще крепче скрещивая ноги у меня за спиной и толкаясь бедрами вперед.

— Черт, — вырвалось у меня, потому что, как бы хреново я себя не чувствовал в душе, мой член был совершенно полярного мнения и кайфовал от каждого движения.

Мел, видимо, подзадорила моя реакция, и она снова проделала этот финт, заставляя меня задохнуться стоном удовольствия. Извращенного удовольствия. Неправильного удовольствия.

Я видел, как она морщится от каждого движения, и совершенно не понимал, зачем девчонка себя мучает. Как будто и так мало. Я схватил ее за бедра, фиксируя их, прижимая к полу, не давая ей шевелиться.

— Что ты делаешь? Зачем? — спросил я, заглядывая ей в глаза. Слезы высохли, но боль все еще отражалась в них.

— Я так хочу. Хочу т-т-тебя. Чтобы ты к-к-к-кончил, — пробормотала она, запинаясь, снова начиная кусать губу и плакать. И вдруг совсем иным, уверенным голосом она произнесла: — Просто сделай, как я хочу.

— Но… — попытался возразить я и привести кучу веских аргументов, а Мел накрыла мой рот своими слегка дрожащими губами.

— Пожалуйста, — шептала она, целуя меня так нежно и ласково. — Пожалуйста, Майк. Мне очень нужно.

Я потерял бдительность, и она надавила пятками на мой зад, почти до конца погружая в себя. Я охнул, Мел всхлипнула.

— Давай. Ты же тоже хочешь. Давай, — подзадоривала она, раскачиваясь подо мной.

Ее движения были такими… неумелыми… невинными… неуклюжими… Она пыталась задать ритм, но в итоге получилось приятное ерзание. Да и не могло быть ничего иного, ведь я до сих пор старался не дать ей двинуться, хоть и ослабил хватку.

— Пожалуйста, — она почти рычала, кусая меня за нижнюю губу.

В ее глазах стали собираться слезы отчаяния, и я понял, что не могу отвергнуть эту просьбу. Не знаю, почему она этого хочет. Не понимаю, зачем ей нужно было сделать это именно так. Не представляю, как она вообще позволила мне прикасаться к себе. Но одно я осознавал вполне ясно: она хочет, чтобы я закончил. Хрен его знает почему, но ей это необходимо.

Эти глаза. Этот голос. Эти губы. Все умоляло меня: возьми.

— Да… — выдохнул я, отвечая на ее поцелуи. — Да… Хочу!

Ответом мне была триумфальная улыбка и поцелуй.

Я сдался, сделав первый аккуратный толчок.

Черт. Почему же так хорошо? Я задавал себе ее же вопрос.

Мел прикусила губу, запрокинув голову, и я едва успел просунуть руку, чтобы ее затылок лег на мою ладонь, а не на пол. Не отрывая глаз от ее лица, я продолжил аккуратно двигаться, понимая, что долго не протяну. Первый раз в жизни меня это радовало. Она так крепко сжимала меня внутри, так отчаянно цеплялась за мои плечи, так отважно кусала губы, чтобы не выдать свою боль. А в уголках глаз снова начали собираться слезы.