– На мне испытывать нельзя, я дипломат, лицо неприкосновенное, – пискунл пчел.

– Как думаешь, сколько надо выдавить пчелов, чтобы обновить походные запасы крови? – спросил Фелориэн у Меруноса.

– Ну... – задумался тот, смерив пчела оценивающим взглядом. – Пожалуй, где-то стопочка в нем будет.

– Не будет, – взвизгнул пчел, в ужасе смотря на скалящихся вампиров.

– Значит, с учетом потерь на всякое разное, два пчела – стопарик, каждому по два десятка – уже неплохо.

– Эй, стоприк с крыльями, вас завтра много прилетит? Нам хватит? – спросил Фелориэн.

– Перед тем, как начнем выдавливать и есть, надо будет обязательно пыльцу стрясти, – сказал Грог.

– Зачем? – спросил Тук.

– В лепешки добавим, они бафать будут. И еще ей духов кормить можно.

– Это было бы хорошо, а то я замаялся сегодня, – кивнул Мартин.

– Ааа! – завопил посол и попытался убежать под танк. Разумеется, ничего у него не вышло.

– Да ладно тебе, – поймал беглеца за крыло. – Не тронем мы тебя. Даже подлечим, чтобы ты к своим долетел.

– И побольшше вкусссняшшек привел, – облизнулся Шоулс.

Остальные поддержали, а вампиры и вовсе попытались сразу же договориться с Пинки насчет пресса для выдавливания пчелов. Тот им клятвенно пообещал сделать, а пока возится, посоветовал использовать бочку.

– Это как с ягодами, набиваете в бочку и начинаете прыгать.

– Нерационально, пусть лучше огры или тролли давят, у них масса соответствующая, – возразил Мартин.

Посол на это выдал что-то вроде «ик» и «бжж» одновременно, после чего закатил глаза и сомлел.

– Ну вот, довели мелкого.

– Ладно, давай его сюда, лечить буду.

Малое исцеление вернуло пчелу сознание и крылья, которыми он тут же и поспешил воспользоваться. Разумеется, поймать его не составляло труда, но зачем? Пусть летит к своим, расскажет об услышанном. Глядишь и не придется воевать. Все же, размер размером, но численность и знание местности решают. Опять же магию с алхимией никто не отменял. Проклянут еще или подбросят чего в пищу, да просто механических ловушек на пути наставят – нет уж, не надо нам такого счастья.

Утро началось бодро. Только глаза открыл и с Мартином поздоровался, как раздался птичий гомон и над, бешено хлопая крыльями, пронеслась огромная стая разнообразных пернатых.

— Кажется, я видел попугаев, – Мартин проводил птиц задумчивым взглядом.

— Угу, летящих вместе с дятлами позади пеликана. Или альбатроса? Нет, наверно все же пеликана.

– Орнитология не твое, Строн.

Пока мы отходили от пролетевшей стаи и соображали, чем мог быть вызван переполох в крылатом царстве, к нам подтянулся старший командный состав. Вот только обсудить мы ничего не успели, долетел до нас приглушенный, но вполне четкий звук ломающихся деревьев. Уж чего-чего, а этого мы вчера наслушались сполна.

— Стран, ты же хотел храм обследовать, так почему бы нам на него не забраться и не осмотреться, – предложил Мартин.

— Нет, долго, — смерил расстояние до полуобвалившейся пирамиды и прикинул время на подъем. — Лучше подними меня левитацией.

— Слишком опасно, если это пчелы, а больше и некому, то смогут сбить, сам же знаешь, спуск плавный, идеальная мишень.

– Хм, — задумался над словами Мартин. Он прав, но оставаться в неведении нельзя. Шум явно приближается.

— Можно запустить кого-то другого, — предложил Тук.

— Кого-то бесполезного, но глазастого, – кивнул Грог.

– Пушшть тролль или огр подброшшит, – внес рацпредложение Шоулс.

— Ммм, -- замычал Курама и попытался уползти, но был пойман Жраком и водружен обратно на железный трон.

– Ценю порыв в добровольцы, твое Темное Владычество, но нет, – усмехнулся Мартин. – Пинки, тащи трубы и сферу.

– Сей момент, хозяин, – улыбнулся от уха до уха гремлин, лучась от счастья быть полезным обожаемому хозяину.

Вскоре артефакты, использовавшиеся нами во время учений, взлетели вверх и принялись плавно опускаться, мы же уставились на магическую сферу, пытаясь понять, что или кто крушит деревья.

– К нам идет нечто большое, с широкой кроной, – констатировал очевидное Мартин.

– Две штуки, – добавил, чуть ли не тычась носом в сферу.

– Если есть крона, значит оно деревянное и его можно поджечь, – объявил Пинки, сверкая глазами.

– И когда ты стал пироманьяком, – хмыкнул, посмотрев на него.

– От меня заразился. У меня ведь основная стихия огонь, – пояснил Мартин.

– Понятно, но что-то я от тебя все больше молнии и воздух вижу.

– Теперь ты как никогда близок к знакомству с огненным штормом в моем исполнении, – кивнул Мартин на приближающиеся кроны.