Вся беда волчьего клана состояла в том, что это был тот случай, когда следовало бы вырезать весь род сильнейших волков, чтобы освободить стаю от их влияния, но это было против закона. Да и сама стая уже привыкла к жестокости, понимает её, оправдывает и не умеет жить иначе. Похоже, юный Буран подрос и подмял под себя бет казнённого отца. Но видно, ему мало тихо сидеть на своих землях и править своими, раз он бросил вызов всему городу!

«Допрыгались!» — с ожесточённым удовлетворением подумал Ратмир, надеясь, что здесь и сейчас поставит точку в существовании проблемной стаи, убрав сильнейших.

Здоровенный альфа не стал дожидаться, когда судья прорычит: «Виновен»! Он натравил всех своих волков на него, а сам поднял ружьё и приготовился стрелять в упор.

Опустошённые маги пытались защитить Ратмира, но им тоже приходилось несладко. Он не рассчитывал на их помощь, но поддержка боевиков увеличивала шанс полностью подавить бунт.

Тратя время на каждого кидающегося на него волка, судья неумолимо приближаться к вожаку и, читая лютую ненависть в его глазах, ожидал любой подлости, но не того, что сильнейший на данный момент в городе оборотень прикроется двумя человеческими девчонками. Видимо, младшие дочери хозяина дома. Их ужас был настолько осязаем, что девочки ничего не соображали, боясь только одного: ослушаться огромного мужика. Они были так напуганы, что даже не отреагировали на возникшего перед ними псоголового монстра.

— Твоя голова украсит мой камин! — прошипел Буран и, пользуясь заминкой, выстрелил в упор.

Несколько полученных ранее ран уже замедлили Ратмира, а теперь секундная задержка из-за девочек, мешающих ему одним прыжком подобраться к Бурану, поставила его под прямой удар.

Здоровенная рана в груди остановила Ратмира, и у Бурана появилось время взять новое ружьё, но тут пришёл в себя маг, потрясённый смертью случайно выпавшей или намеренно выбросившейся из окна девушки. Он метнул нож в голову прицелившегося вожака, а боевичка воздушной петлёй вырвала у него оружие.

В следующий миг судья оказался позади альфы, схватил его за горло и вышел из боевой трансформации. Он хотел сразу же казнить Бурана, но посмотрел на молодого мага, бросившегося теперь к девочкам, и неожиданно для всех задал им вопрос:

— Он обижал вас?

Они смотрели на него, не в силах ничего ответить.

— Он обижал вас? — надавил на них Ратмир, игнорируя ощетинившегося мага.

Старшая сжала руку младшей и кивнула.

Это была осознанная реакция на происходящее, и Ратмир, переведя взгляд на младшую, произнёс приговор:

— Все, кто пролил кровь в вашем доме, казнены. Этот последний, — и показательно свернул могучую шею Бурана на их глазах.

— Зачем!? — заорал маг, отворачивая головы девчонок.

Судья развернулся и отправился дальше. Город ещё неспокоен.

— Лей, ты дурак? — устало спросила боевичка. — На глазах девочек убивали близких, а ты не даёшь им увидеть смерть их врагов.

Видя непонимание в его глазах, она наклонилась, опираясь ладонями на свои колени и, тяжело вздохнув, пояснила:

— Ужас в их душах можно изжить только кровью обидчиков, поверь судье, он чует такие вещи.

— Ненавижу! Ненавижу это зверьё! — прорычал маг, а девочки вырвались из его рук и, едва переставляя ноги, подошли к валяющемуся страшному вожаку. Они смотрели на него, на других растерзанных страшных оборотней — и слёзы бежали по их щекам, вымывая весь ужас случившегося. Беда и горе остались, но леденящего душу страха, не дающего даже дышать, больше не было.

— Останься с девчонками, ты им нужен, — бросил третий маг и потянул за собою боевичку.

— Скорее, это они ему нужны, — буркнула девица, — ну что, идём к управе? Надо наводить порядок в городе.

— А судья?

— Да что ему сделается? Говорят, пока не отрежешь таким, как он, голову, они не сдохнут.

— Тогда зачем же мы шли с ним?

— Затем, чтобы обнаружить вожака и проследить, чтобы судья убил его.

— Я думал, все магички шалеют от него, а ты?

— А я, мой дорогой, люблю обходительных мужчин, а не самцов со звериными повадками!

— Ты по адресу, — устало хмыкнул маг, — я сама нежность!

— Хм, посмотрим.

Ратмир вынужден был задержаться в Медунице на три дня. В городе начались пожары, потом люди захотели отомстить оставшимся оборотням, и ещё у него никак не заживала рана на груди.

«Хаос, и в нём гибнут и правые, и виноватые без разбору» — думал судья, слушая собравшихся в доме на окраине уважаемых оборотней.

Ситуация складывалась такая, что через несколько дней начнут голодать многие семьи. На охоту было мало надежды, а на поставки продуктов людьми — тем более. На человеческой половине города по ночам продолжались беспорядки, но оборотни к этому уже не были причастны.