Утром Вьюн спрашивал Искру, почему та не спряталась, и подруга, не задумываясь, ответила, что рядом с Эммой безопаснее всего. А Вьюн не просто согласился, но понял, что не обязательно быть физически сильным и не так уж важны способности альфы, чтобы стать хозяином положения.

Он поглаживал гладкий корпус мультитула и посмеивался над убежавшим гномом.

«Ишь, как они вцепились в Эммины штучки! Кружат возле неё, к королю сразу пригласили и бороды свои воротят от Искры, от него и малышей, а Эмма без них никуда!»

Он ещё успел подумать, что человечка была бы лучшей Луной стаи, и пожалел, что пока маленький и не может на ней жениться, когда вернулся гном и бухнул мешочек с деньгами на стол. Монетки звякнули, и парочка выкатилась.

— Золото? — приподняв бровь, нейтрально уточнила Эмма.

Внутри она ликовала и тут же одёргивала себя, напоминая, что ничего не знает о местных денежных единицах. Это хорошо, что мир — почти копия Земли, только с поправкой на магию, но каково здесь обеспечение золотом?

— Да, но за эту плату мы хотим оба предмета, делающих огонь, подушечки, ножички в коробочке, две заколки и тянущуюся держалку волос, что у молодого оборотня, — Верст чуть склонил голову в сторону Вьюна.

— Зачем две зажигалки?

— Одну мы разберём, а вторая останется образцом.

— Вы забыли о том, что у вас нет права повторять изготовление подобных вещей, — рассердилась Эмма, чётко улавливая жадность, испытываемую секретарём. Очень неприятное чувство, и из-за него хотелось чесаться.

Гном обиженно запыхтел и достал ещё один плотно набитый мешочек. Видя, что магиня не реагирует, он толкнул его — и на стол посыпались драгоценные камни.

Эмма присела и стала пальцем отделять знакомые ей драгоценности. Поначалу она ориентировалась на ценности родного мира, а потом почувствовала смену эмоций Верста, когда небрежно откинула сиреневые камушки, похожие на аметист, очевидно, что с их определением она ошиблась. Собственно, Эмма ни от чего не собиралась отказываться, ей только хотелось понять, каким богатством она обладает и как его сохранить, но гном аж весь вспыхнул.

— Что это за камни? — вернулась она к сиреневым брызгам. — Они мне не знакомы.

— Это око ясновидящих, — пафосно произнёс секретарь, — очень редкий камень. Мы добывали его в северной части горы, пока там не поселился ледяной дракон. Теперь нам туда нет хода.

— Ледяной дракон?!

— Да, мстительная, жестокая и безмозглая тварь, но прорва коварства и злопамятности делает её практически неуязвимой.

— Он не разумное существо? — не удержала своего любопытства Эмма и заслужила странный взгляд.

— Говорю же, тварь безмозглая! Вся польза от неё, что когда сдохнет, оставляет после себя вечный лёд. Его хоть в печь бросай, не растает, только более прозрачным сделается.

— О-о, да-да-да, одно из порождений Зимы, — с умным видом высказалась она наугад и, взяв в руки сиреневые камешки, замерла, решая, как поступить.

Неожиданно её чувства обострились. Она не стала ясновидящей, но довольно обобщённые эмоции окружающих сделались значительно понятнее.

Эмма сбилась с дыхания, пытаясь отделить свои чувства от ощущений ребят и потянулась к гному. Он сердился, что магичка не прыгает от счастья в ответ на щедрую плату. Сожалел, что никто из гномов не знаком с искусством сотворения материалов, а то бы он выкупил прозрачные тонкие плёнки, не пропускающие воду, и вновь думал о том, что это редкий случай, когда советник платит, не торгуясь. Эмма доверилась ощущениям, полагая, что хитроватый Верст не обманывает её и испытывает именно те чувства, что она уловила.

— Не думайте, что я не вижу благоволения уважаемого господина Чаргеча, — мягко произнесла она, собирая камешки в мешок и крепко завязывая его. — Если бы не моя уверенность в том, что в ближайшие годы я не смогу вернуться домой и что мне потребуется устраиваться в совершенно незнакомом месте, я бы эти вещи оставила в дар хозяину этого гостеприимного дома.

Чувствуя, как смягчается гном, Эмма продолжила:

— Я покорена деловитостью вашего народа, высоким уровнем технического развития, целостностью самосознания и миролюбивым отношением к соседям, — на едином духу выпалила она, ловко преувеличивая замеченные ею положительные моменты и то, чем гордятся сами гномы, а заодно упрямо проталкивая политику дружеского взаимодействия с соседями. Этого требовала её совесть.

Дождавшись улыбки и лёгкого кивка Верста, с удовольствием выслушавшего дифирамбы, Эмма придвинула к себе мешочки и отодвинула от себя две зажигалки. Одну пустую и вторую действующую, следом она положила мультитул и, тягостно вздохнув, залезла в карман рюкзака, поковырялась там и вытащила горку прозрачных фантиков от леденцов, скомканную обёртку от прошлой жвачки с остатками пожёванной резинки, пачку с носовыми платочками, пустую упаковку из-под влажных салфеток, немного завалявшейся мелочи и новенькую гигиеническую помаду.