— Как ваше имя, госпожа магиня? — деловито осведомилась старая гномка, одобрительно глядя на то, как человечка отсыпает золотые монеты хозяйке дома.

— Госпожа Горчакова. Ждите вестей, я постараюсь не задерживаться с ними.

Тепло попрощавшись с гномами (больше ради тигрёнка и Белоснежки, чтобы хозяева видели, что брат с сестрой не одни и о них беспокоятся), Эмма поспешила в дальнейший путь. Примеченная ею миска с водой и какой-то нетронутой малышом гадостью обязывали её торопиться. Вьюн с Искрой молчали. Им казалось, что Эмма должна была сразу освободить тигрёнка. Белка расплакалась, когда поняла, что такой же, как она, оборотень остаётся за решёткой, и только маленький Жар как всегда внимательно слушал Эмму, обдумывая про себя все её слова.

Ближе к выходу из горы Белка уже успокоилась и забыла о происшествии, Искра с Вьюном жадно втягивали свежий воздух и вглядывались в конец туннеля, надеясь рассмотреть свет, а Жар уточнил:

— Эмма, а если альфа не поможет стать тигрёнку человеком, вы найдёте другого?

Она уткнулась в его макушку и только для него произнесла:

— Пепел не сможет помочь, я сразу буду искать другого. Надеюсь, что мне повезёт.

Эмма тайком погладила его по спинке. Этот малыш покорил её сердце, и ей казалось, что он больше других нуждался в ней. Искра, несмотря на свой возраст, стала маленькой взрослой и не желала никого впускать в свой мир. Эмма ей очень симпатизировала, но подчас не знала, как к ней подступиться. Вьюну требовался хороший пример перед глазами — умный и рассудительный старший брат, вожак. Белке необходима большая семья, чтобы девочка училась помогать другим и в то же время не чувствовала себя уязвлённой, принимая заботу от старших.

Жар совсем другой и не похож на своих сородичей. Он, как и сестра, вырастет сильным волком, но пока малыш совсем не спешит доказывать свою силу. Конечно, он слишком мал, но Эмма уже насмотрелась в пути, как взрослые оборотни умиляются крепким зубам своих крох, их хищным повадкам, желанию демонстрировать свою силу. А Жар чаще стоит в стороне, смотрит, что-то думает, а потом задаёт вопросы, на которые не так-то просто ответить.

— Госпожа Горчакова, приехали, — рельсовик мягко остановился. Несколько гномов, стоящих в стороне, раскрыв рты, смотрели, как из него выпрыгивали маленькие перевёртыши с магичкой.

— Идёмте, — сопровождающий тяжело вздохнул, так как освободившийся рельсовик быстро заполняли вернувшиеся с поверхности работяги, а следующий приедет ещё нескоро.

Он повёл Эмму с детьми к выходу, который она так и не увидела до последнего: во-первых, он был скрыт за поворотом, а во-вторых, их компании завязали глаза. Но уже через пару минут они с ребятами жмурились от дневного света и радовались, что погода стоит пасмурная.

— Вон тропка, не сходите с неё, а то потом не найдёте, — дал напоследок указание гном.

— Подождите, а как передать весточку советнику или сведения для тигрят-перевёртышей?

— Всё просто, подойдёте к горе, покричите, кто-нибудь выйдет, — повёл подбородком в сторону. Эмма отвернулась посмотреть, куда он указывал, а когда повернулась — провожатого уже не было.

— Покричите, увидят… — ворчала она, но делать было нечего.

Свежий воздух пьянил, лёгкий ветерок был желанен, как никогда, а простор вызывал восторг, навевая мысли об изменчивости критериев счастья.

Эмма, Искра, Вьюн, Белка и Жар в этот миг были счастливы! Однако, уже через минуту старшие сходили с ума от желания обернуться в звериную ипостась и побегать, попрыгать, подурачиться. Младшие тоже соскучились по второму образу, но Эмма испугалась, что если сейчас они под давлением сильного желания смогут обернуться, то не получится ли, как с мальчиком- тигрёнком?

Она перестала наслаждаться видами горизонта и принялась тщательно вглядываться вниз, отыскивая следы стаи. Возможно, произошло чудо, и Пепел привёл своих гораздо раньше, чем планировалось, но природа была девственна, хотя…

— Ребята, не могу понять, вон там… — Эмма показала, куда смотреть, — кажется, лёгкий дымок от костра. Воздух будто бы дрожит.

— Да, да! — подтвердили более глазастые подопечные.

Наверное, было бы глупо идти к чужакам, но на таких территориях, если сразу не отреагировать на постороннее присутствие, то эти посторонние придут сами, и не факт, что вовремя, не говоря уже о том, с какими намерениями.

— Спускаемся, а потом вы обернётесь и попробуете подкрасться, — велела Эмма старшим и сразу же сообразила, это земли оборотней — и есть ли смысл таиться при их-то слухе и обонянии? Подумала — и сама на себя рассердилась. Если следовать её логике, то лучше вообще не трепыхаться и действовать по принципу: «сидим у реки и ждем, когда враги сами утопнут»!

Гора с этой стороны оказалась пологая и почти до вершины она была покрыта лесом. Ход гномов вывел их в нижней части, но все равно высоковато. Эмма ещё раз окинула гору взглядом. Она сразу отметила, что с той стороны подступающая пустыня значительно согревала воздух, а здесь…

— Ох, ох, — ныла под нос Эмма, пытаясь двигаться быстрее и быстрее, чтобы согреться. Свежий воздух как-то слишком быстро стал студёным, простор заслонили деревья, и даже ветерок уже не мягко оглаживал щёки, а противно швырял в лицо какую-то морось, переходящую в мокрый снег.

— Фу, гадость, — отплёвывались все по очереди, злобно косясь на мокрые ветки кустарников, пытающихся отвоевать территорию у стройных кедров.

«Быть может, у гномов было не так уж плохо», — предательские мысли всё больше внушали сожаление о том, что Эмма слишком поторопилась наружу. Переживёт ли она ночь в лесу, если ей уже сейчас настолько холодно? Не зря говорят, бойтесь своих желаний, но почему-то вся эта философия доходит тогда, когда уже поздно. Эмма поскользнулась и шлёпнулась на попу.