Пара минут! Мне нужна была пара гребанных минут, чтобы добраться до моей Мишки, чье сердце я чувствовал так, словно оно стучало в моей груди! Чтобы вырвать ее из рук Элерта и не дать совершить ошибки, которая будет стоить нашей счастливой жизни без этих ужасов!

Я не чувствовал, как бежал, проклиная этот коридор, который казался бесконечной пыткой!

Не слышал криков парней, которые снова и снова ловили Урана и оттаскивали его от дверей из последних сил, чтобы дать мне этот единственный шанс.

Я был просто оглушен собственными мыслями, паникой и орущим сердцем, когда ощутил, как меня схватили и в буквальном смысле швырнули вперед с таким ускорением, что я не удержал равновесия, пролетев над полом, и слыша, как за мной захлопнулась тяжелая дверь под вопль Плута:

– БЫСТРЕЕ!

Не было времени благодарить его! Я снова ринулся вперед, понимая, что парни пытаются блокировать Урана, который превратился в буквальном смысле в сущего киборга, который шел напролом ничего не помня и никого не узнавая, ведомый единственной целью, которую поставили перед ним.

Очередной коридор закончился слишком быстро. Так, что я не успел сразу затормозить, врезаясь с глухим ударом в стену и падая на колени, потому что посреди большого безликого помещения стоял какой-то стол с одиноко горящей настольной лампой.

И маятником, который чеканил свой шаг, обрубая минуты, в которые я опоздал.

Тик-так. Тик-так. Тик-так.

Мишка сидела на полу одна, пряча лицо за пеленой растрепанных волос.

Моя испуганная, потерянная девочка, в чьи глаза я безнадежно и безумно хотел заглянуть. И боялся.

Потому что знал, что увижу в них пустоту и удивление, а возможно и испуг, когда она увидит перед собой совершенно незнакомого окровавленного мужчину, чьи глаза наполнились бы слезами, если бы я только мог…

Она сидела, мелко дрожа и цепляясь тонкими белыми пальцами за бетонный холодный пол, не вздрогнув даже когда послышались крики Палачей, и все они влетели в эту комнату, неожиданно застыв. И только дыша глухо и судорожно, всеми фибрами души и своей звериной сущностью прислушиваясь к ней в попытках понять, что происходит в этой головке, пока я медленно и мучительно умирал каждую секунду этого проклятого ожидания.

Я скорее чувствовал, чем видел, как застыл Уран, сосредоточившись на маятнике, словно впал в какой-то анабиоз, а Карат исчез в темноте, кинувшись вперед, явно в поисках Элерта, которого невозможно было ощутить, как никого из нас.

Но все уже было не важно.

Тик-так. Тик-так. Тик-так.

Больше мне не было за что биться. Не было стимула, чтобы жить.

Я проиграл и был раздавлен морально, физически, душевно…но, когда Мишка тихо всхлипнула, глотая слезы и мелко задрожав от холода, я ничего не мог с собой поделать, оказавшись тут же рядом и осторожно прижимая к себе, чтобы согреть и сказать, что ей больше нечего бояться.

Ее аромат опьянял и тепло тела по-прежнему сводило с ума.

Она все равно была только моей, даже если совершенно не помнила этого, как и всего того, что связывало нас. А я был ее, всеми фибрами кричащей до черноты и крови души, и тела, которое содрогалось от каждого ее движения.

– …все хорошо, слышишь? Больше никто не обидит тебя, девочка… - прошептал я хрипло, не позволяя себе сделать лишнего движения, чтобы не напугать сильнее, когда мне хотелось прижать ее со всей силы, чтобы мы впечатались друг в друга и вросли, став единым целым, которое никто и никогда не сможет больше разорвать!

Я дрогнул всем телом, словно меня скрутило спазмом, когда Мишка неожиданно обхватила меня руками, тихо всхлипнув:

– Франки, почему ты не убежал тогда?.. из гаража, когда у тебя был шанс уйти?..

Во мне словно что-то взорвалось, опаляя жаром и заставляя в буквальном смысле задохнуться, когда я хватал ртом воздух, но не мог сделать ни единого вдоха или выдоха!

Внутри меня рождалась новая вселенная, на огне прошлой боли и ярости!

Вселенная, в которой все было только для нее одной – моей отважной маленькой девчонки с ясными глазами, что вспомнила все и теперь рыдала, не сдерживая эмоций, цепляясь за меня трясущимися пальчиками и впиваясь ноготками.

– Вашу мать! Думал у меня сердце на хрен остановится! – где-то за моей спиной тихо рассмеялся Плут, выдыхая так протяжно и облегченно, что я сделал это с ним, чувствуя внутри себя дрожь, но впервые это было не от ярости или злобы, а от непередаваемого, неземного восторга!

Я был готов кричать и смеяться, повалившись назад и не выпуская из рук свою малышку, которую прижимал к груди, где колотилось и захлебывалось эйфорией мое сердце, когда она распласталась на мне, продолжая плакать.