– Разве не логичнее было бы найти дорогу, остановить машину и просто попросить, чтобы нас довезли до ближайшего населенного пункта, где можно арендовать машину и спокойно добраться до дома?..

Вопрос был из разряда риторических.

Можно даже сказать, что я уже смирилась с тем, что помру на болотах от хитроумного плана этого Франкенштейна, который угробит меня в лесу раньше, чем мы доберемся до дома.

Но когда он вдруг остановился и снова обернулся ко мне, я поняла, что внутри него где-то коротнул переключатель от «ярости» до «вожделения», замерев у одного из деревьев и пока не в состоянии нормально дышать.

– А ведь ты права, девчонка, - он окинул меня таким плотоядным, откровенно раздевающим взглядом, что я клацнула от подступающей паники зубами.
– Я просто должен доставить тебя до определенного места и только. Речи о том, в каком ты будешь состоянии при этом, у нас не было. Я не видел и не прикасался к женщинам уже более десяти лет. Почему должен сдерживать себя теперь?..

Я застыла, ощущая за своей напряженной, как кол, спиной шершавую кору дерева и понимала, что отступать некуда!

Нет, он не врал и не преувеличивал, когда говорил, что не прикасался к женщинам более десяти лет, как бы невероятно это не звучало.

Достаточно было просто увидеть его сумасшедшие глаза, направленные на мое сжавшееся тело, чтобы узреть шокирующую и ужасающую правду в черном зрачке, который вдруг словно всколыхнулся, и принялся слишком уж очевидно расползаться и увеличиваться в размерах, прямо пропорционально члену этого огромного мужчины, отчего свободные штаны, заляпанные в грязи и крови встали в области бедер просто колом.

Паника бывает разной.

Кто-то истошно визжит и начинает активно царапаться, делая при этом только еще хуже.

Кто-то падает в обморок и дает себе пару минут передышки.

Я же замерла, перестав даже моргать, отчетливо помня, что первое правило общения с маньяком – это во всем с ним соглашаться и не делать резких движений, что бы он не предпринимал, даже если он склонился надо мной, упираясь обеими огромными ручищами в ствол дерева и склоняясь, чтобы втянуть в себя аромат моего тела глубоко и шумно, на секунду закрыв ресницы и словно пробуя его на вкус.

Скажете, что он красавец и сложен так, что моделям и не снилось?

Я не спорю.

Он был не просто хорош собой, а чертовски харизматичен даже в своей грубости и излишней резкости.

Скажите, чтобы я расслабилась и получила удовольствие от прикосновений того, кто занимал все мои мысли с того момента, как я только увидела его?

А вот здесь подождите.

Изнасилование – это изнасилование вне зависимости оттого настолько харизматичен и сексуален сам насильник!

И, поверьте, в данной ситуации я хотела этого меньше всего на свете, оставшись с ним один на один таким чудовищным образом, и в такой ситуации, о которой даже не смогла бы предполагать еще день назад!

Но сейчас, стоя по стойке смирно у огромного дерева и глядя на его мощную грудь со шрамами, я понимала, что теперь нет никого, кто может мне помочь и спасти…потому что единственный спаситель был настроен весьма агрессивно!

Вот только папа учил меня никогда не сдаваться и использовать все возможные методы, именно поэтому-то я проговорила, как только можно спокойнее и сдержаннее, не отводя глаз от груди мужчины и стараясь не смотреть в его глаза, чтобы не потерять остатки самообладания:

– Что бы вы не сделали со мной, и куда бы не пошли, вы должны всегда помнить одну простую вещь - рано или поздно папа найдет вас.

Я собственной макушкой почувствовала, что его тяжелый немигающий взгляд опустился на меня, согревая теплом дыхания, такого необычного и вместе с тем ароматного, что я задержала дыхание, чтобы случайно не показать, как оно нравилось мне вместе с запахом его огромного тела.

В звенящей от напряжения тишине мужчина усмехнулся. Сухо и мрачно.

– Угрожаешь мне?

– Предупреждаю.

Он издал какой-то звук похожий не то на рычание, не то на смех, но от него у меня задрожали колени и поднялись тонкие волоски по всему телу, даже если я продолжала стоять подобно контуженному оловянному солдатику, не двигая ни единой мышцей, словно понимала, что стоит мне даже моргнуть и последствия будут непоправимы…а главное печальны!

– Мы в лесу. Это мой дом. Здесь твой любимый папочка бессилен.

И снова его усмешка была сухой, холодной и колкой, а голос таким жутким, что я едва смогла остановить себя, чтобы не сглотнуть тяжело горечь во рту.