Он поманил меня легко пальцами к себе, пряча взгляд за черными ресницами и давая добро на безграничный и полный доступ к телу, которое даже сейчас завораживало меня и околдовывало своим совершенством линий и хищной, воистину варварской красотой.

Осторожно перешагивая через ветки и раскрошенные стволы деревьев, я шла к нему, словно зачарованная, скованно остановившись у его колен, когда он подался чуть вперед, словно зверь подставлял свою голову для ласки и поглаживаний, хмыкнув сухо, но в этот раз без уже привычной язвительности:

– Начнешь с шеи, или это слишком банально?

По крайней мере, теперь это не звучало, словно плевок или пощечина в мой адрес.

Скорее, как болезненная и слегка маниакальная самоирония.

– Лучше проверить на всякий случай, - тихо отозвалась я, понимая, что меня снова начинает колбасить от одного только аромата его огромного тела и простого осознания того, что сейчас я буду касаться его.

Интересно, он знал: так и должно было быть со всеми, или так плющило только меня в силу каких-то непонятных причин?

На самом деле ничем подобным я никогда не занималась, хотя, надо признаться, что чипы все таки видела, и теперь корила себя за то, что совершенно не задумывалась над тем, для каких целей они были нужны моему отцу в его «святой» фармацевтической деятельности!

Очень хотелось верить, что у нас все получится, и мы сможем освободить хотя бы одного зверя из-под гнета моего отца и его корпорации, потому что было стойкое ощущение, что Франки не был единственным в своем роде!

По крайней мере, настроена я была очень решительно, когда зашла за широченную спину мужчины, осторожно касаясь его шеи сразу под головой сначала только кончиками подрагивающих пальцев, и тут же судорожно убирая их, потому что его тело дрогнуло и огромные плечи напряглись так сильно, что можно было рассмотреть под кожей даже прожилки тонких вен.

– Я прошу прощения, - пробормотала я растерянно и надо признаться, что не без доли горечи оттого, что ему были настолько противны мои прикосновения, слыша все такой же сухой смешок:

– За что?

– За то, что тебе приходится терпеть неприятные ощущения от моих прикосновений.

– Кто сказал, что они неприятны мне?

Пару раз шокировано моргнув, я не смогла сдержать широкой улыбки, поспешно закусывая нижнюю губу и благодаря бога за то, что Франки сидел ко мне спиной, но снова не сразу понимая, что ему не обязательно видеть меня, чтобы почувствовать все то, что я ощущала.

Об этом я подумала, лишь когда услышала его ленивый, бархатный, но вместе с тем не слишком то довольный голос:

– Странное и нелепое обстоятельство для радости.

– Почему?

Да, наверное, глупый был вопрос.

И на будущее надо было научиться сдерживать первые порывы и для начала подумать логически, прежде чем обращаться к нему, и в принципе начинать говорить.

– Как думаешь, что испытывает мужчина, проведший взаперти, без секса, женщин и элементарной цивилизации более десяти лет? – он слегка повернул голову ко мне, глядя поверх собственного плеча прищурившись и снова хищно, - А теперь представить каково это для такого, как я!

Честное слово, первое, что мне захотелось сделать, это осторожно и без резких движений заглянуть вперед и узреть выпирающую мощную эрекцию этого создания, а еще скромно поинтересоваться, кто же он все-таки такой, и что из себя представляет, помимо того, что я уже видела.

Но сейчас стоило проявить максимум благоразумия и спокойствия, чтобы не спровоцировать снова выплеск его звериной энергии, которая еще не до конца улеглась в этом теле, когда я деловито кашлянула, осторожно отворачивая его лицо вперед указательным пальцем, на что мужчина только хмыкнул, но все таки повиновался:

– Начнем с того, что я до сих пор не представляю, кто же ты есть на самом деле, - я попыталась сказать это спокойно и собранно.
– Но соглашусь с тем, что это в любом случае не слишком приятно.

– Проблема в другом.

– И в чем же?

– Удержать себя от попытки завалить тебя здесь и сейчас!

– О!..
– только и смогла выдохнуть я хоть и ошарашено, но вот только совершенно не испуганно, во все глаза глядя на его спинищу и то, как на ней заходили ходуном мышцы, словно зверь проснулся и ожил снова, когда в голосе Франки послышались рычащие глубокие нотки, в которых тем не менее сквозила явная угроза и предупреждение:

– И это становится чертовски мать твою сложно сделать, когда ты сама не против!!

– Я против насилия! – хрипнула я, вздрагивая, когда мужчина повернулся ко мне всем телом одним резким порывистым движением, тут же захватывая в плен своих необыкновенных глаз, видя, как лукаво изогнулась его черная бровь и глаза полыхнули хищно и лукаво:

– Смотря что воспринимать насилием.

– Насильственные действия сексуального характера против либо помимо воли, - прошептала я как-то не слишком убедительно, снова подумав, что он не просто зверь, а нечто большее, когда мужчина лениво улыбнулся: