– Приведи ее ко мне, - не меняя манеры речи и голоса отозвался доктор Элерт, словно ничего не произошло, хотя я ощутил очень остро и ярко, как внутренности папаши скрутились от паники и шока.

– …что ты сделаешь?

– Сделаю так, чтобы она все забыла.

Папаша пропустил пару ударов сердца, когда я понял, что не могу дышать, прислушиваясь к его ощущениям настолько, что мое сердце стало биться в унисон с его, предчувствуя беду и не сразу осознавая, что теперь противно пикающее оборудование, подключенное ко мне, отображает этот стук с перепадами, на что оба мужчин замолчали и просто вышли из операционной, оставляя меня в кричащем неведении и полной беспомощности.

Когда я пришел в себя спустя несколько недель свободный от снотворного и запертый в иной клетке – белоснежной и похожей на аквариум, где я был самой ценной и драгоценной рыбкой, я часто вспоминал эту девчонку с голубыми глазами.

Она снилась мне.

Звала своим хрупким призрачным голосом, повторяя раз за разом: «Проснись! Проснись!»

И я просыпался, подскакивая со своей подстилки, но только ее не было рядом…

Всего лишь сутки назад, я криво усмехнулся, выдыхая в тишину:

– Доброго вечера, доктор Элерт.

– Вы всегда определяете мое присутствие до непосредственного появления перед вами.

Теперь я привык, что он со всеми общался в этой высокородной, чинной манере, не слыша, чтобы он повышал голоса или упрекал кого-либо в чем-либо, но теперь понимал, отчего его все так боялись и вместе с тем боготворили.

Если мое сердце стало железным после всего пережитого, то его было льдом.

С одинаково благородным выражением лица, спокойно и неторопливо он мог пояснить любой вопрос, и мог убить, даже не моргнув.

Честолюбивый, педантичный, практичный, пунктуальный,идеальный до кончиков волос, он был совершенным механизмом для любой работы, будь то научные опыты или пытки.

– Только вы способны подойти ко мне на расстоянии вытянутой руки и остаться незамеченным даже моими звериными инстинктами.

– И все же вы меня определяете, - проговорил он с явной улыбкой, оставаясь всегда в тени.
– Что же в итоге выдает мое присутствие рядом?

– Дыхание и стук сердца, - я сел на своей лежанке, глядя туда, откуда раздавался голос, лениво и скучающе, ибо знал наверняка, что он не пришел бы просто так.
– Что случилось, доктор Элерт? Опять нужно кто-то убить?

– Как неучтиво, Сапфир, - мягко улыбнулся он в темноте судя по тому, как изменился его голос, не обращая внимания на то, что я не любил, когда он вспоминал мое имя.
– Можно подумать, что я прихожу к вам только лишь по делу. А как же наши увлекательные светские беседы долгими ночами?

Я лишь криво усмехнулся, кивая головой на выход, который открывался лишь когда я был без сознания:

– Решили пойти против правил и выпустить на свободу?

– Да.

– Вы забыли сказать в каком месте вашей искрометной шутки я должен был от всей души рассмеяться, - сухо заявил я, не чувствуя в душе совершенно ничего. Во мне было так же пусто, как и в самом докторе, чьи эмоции я не смог ощутить ни единого раза за всё то время, что он был рядом.

— Это не шутка. Ты действительно выйдешь на свободу, но лишь при одном условии – что сам вернешься обратно, когда дело будет окончено.

Прищурившись, я всматривался в темноту коридора, видя, как всегда, лишь статный силуэт доктора.

– Почему именно я? В вашем распоряжении полно ручных зверьков, которые будут только рады помочь.

– Посчитал, что тебе захочется сделать это самому, - прозвучал ответ мягко и приглушенно.

– Отчего же?

– Помнишь ту девочку в гараже?..

Он мог не продолжать дальше, потому что мое сердце словно попало в мясорубку.

Я чудом не дрогнул всем телом, заставляя себя сидеть на одном месте, но не в состоянии контролировать эмоции, которые взрывались в голове и моей напрочь сгнившей душе впервые за долгие годы чем-то ярким и дарящим надежду.

– По твоим расширившимся зрачкам вижу, что помнишь.

– …она жива? – выдохнул я сипло, видя, как темная фигура подошла еще ближе, кивая.

– Жива, выросла и ждет тебя за воротами. Решай, Сапфир. Или сейчас или никогда.

– Что я должен сделать?..

– Доставить девочку до места назначения. Подробности тебе расскажут на выходе.

Прошло тринадцать лет, шесть месяцев, семнадцать дней и вот она была рядом со мной.

Всё такая же отважная и хрупкая, но теперь невероятно женственная и прекрасная.

Доктор Элерт сделал то, что сказал в тот страшный далекий день.

Он сделал так, чтобы она не помнила ничего.

Она не помнила меня.

Не помнила тот день, когда, будучи совсем юной не побоялась спуститься в грязный, темный подвал и спасти зверя из клетки, но даже несмотря на это спасала меня снова.