Хорошо это или плохо? Наверное, хорошо. Детям это кажется чем-то вроде игры, но одновременно и достаточно важным событием — не каждый же день на них смотрят и прислушиваются почти как к большим. Умудренные опытом взрослые, как правило, умиляются их непосредственности и вольно или невольно вспоминают собственные детские годы, когда всё было практически так же, но в то же время совсем по-другому. Молодые люди, едва только начинающие взрослую жизнь, гордо глядят на тянущихся за ними детишек и покровительственно кивают, стараясь выглядеть старше, чем есть, и уж конечно умнее. В общем, единство есть, связь поколений присутствует, люди довольны, теория подтверждается практикой.

Когда аплодисменты школьникам стихли, публику принялись развлекать пантомимой трое миитовцев. Что они конкретно показывали, я не смотрел. Просто не до того было. Сначала лихорадочно переодевался, потом проверял, всё ли готово, а последние секунды потратил на то, чтобы связаться по внутреннему телефону с киномехаником и дать, наконец, отмашку.

Снаружи опять зазвучали аплодисменты, пантомимщики ушли за кулисы, Матвей и его команда двинулись к инструментам и микрофонам, а добровольные помощники Захар и Георгий потащили на сцену реквизит — части вагонных стен с полкой и столиком.

Свет в зале частично погас, гореть остались только дежурные лампы.

Занавес зашуршал, и на открывшемся за ним белом экране замелькали первые кадры.

В заснеженную даль уносились шпалы, рельсы, столбы, путевые знаки. Стальные нити сходились и расходились, выемки сменялись насыпями, лесные чащи — полями, ажурные арки мостов — туннельными сводами, стрелки и будки обходчиков — вокзалами и перронами. Словно бы целая жизнь тянулась перед глазами и сразу же улетала в прошлое, оставаясь лишь в памяти и на плёнке.

Над этим коротеньким фильмом Сашка работал пять дней, склеивая и перемонтируя всё, что он успел снять за несколько лет на дорогах страны, выглядывая со своей камерой из задних кабин тепловозов, площадок платформ, дверей хвостовых вагонов. Вчера мы с ним ещё раз всё просмотрели и проверили хронометраж. Фильм должен был завершиться одновременно с песней…

Плавное размеренное вступление электрооргана длилось ровно двенадцать секунд. Оно словно бы убаюкивало слушателей, заставляя их думать, что вся композиция окажется столь же тягучей и медленной, почти как река на равнине. Однако нет. Неожиданно утихшая мелодия сменилась негромким, но чётким постукиванием палочек по ободу малого барабана, потом в дело вступил большой, следом пошли глухие щелчки бас-гитары, а ещё через пару тактов Сашка уже выбивал стандартное диско — сто двадцать в минуту, с бочкой на каждую четверть. Заданному ударными ритму вторили обе гитары и синтезатор, «подделывающийся» то под гармошку, то под квартет духовых.

Мой выход состоялся примерно на середине инструментальной прелюдии.

Железнодорожный мундир, фуражка, шевроны начальника поезда. Всё как положено.

Секунды две ушло на подлаживание под ритм, а потом — понеслось.

Звенели колеса, летели вагоны,

Гармошечка пела вперёд.

Шутили студенты, скучали погоны,

Дремал разночинный народ…[5]

Тэшки, скольжения, скрещивания, прокрутки, кики.

Те, кто уже видел шаффл на месячной давности дискотеке, приподнимались со своих мест, пробуя разглядеть детали. Кто не видел, просто смотрели на сцену, раскрыв рты. Безучастных не оставалось даже среди начальства.

Я думал о многом, я думал о разном,

Смоля папироской во мгле.

Я ехал в вагоне по самой прекрасной,

По самой прекрасной земле.

Я ехал в вагоне по самой прекрасной,

По самой прекрасной земле…

Следующей перед публикой появилась Светлана. Тоже в форме — пилотка, жакет, шевроны рядового состава, только юбка была гораздо короче, чем позволяли Уставы и Положения. В длинной, понятное дело, шаффлить не очень-то получается. В руках «проводница» держала стопку белья.

Короткую театрально-танцевальную миниатюру мы разыграли, словно по нотам.

Парочка вопросительных жестов, начальственное указание, и стопка из наволочек, полотенец и простыней летит на вагонную полку. Дальше начинается «обучение». Два-три «неловких» движения, два-три поувереннее, и мало-помалу ученица втягивается в процесс.

Дорога, дорога, ты знаешь так много

О жизни моей не простой.

Дорога, дорога — осталось немного,

Я скоро приеду домой…

Всего полприпева, и мы уже абсолютно синхронно выделываем сложные танцевальные па, будто, ха-ха, специально готовились.

Как только припев заканчивается, в мягком свете софитов появляется новая участница представления. Жанна идёт по сцене, словно по подиуму. На ней точно такая же форма, как на подруге. Единственное отличие — длиннющая коса, выпущенная из-под пилотки, болтающаяся влево-вправо на каждом шаге. В руках у моей бывшей-будущей четыре стакана в стандартных МПСовских подстаканниках.