— Слушай, Шур, а наша установка может только печатную информацию в прошлое передавать или другую тоже?

— Информация — понятие виртуальное. Она совершенно не зависит от формы её представления.

— Ага. Понятно. То есть, её можно передавать и голосом?

— Конечно. Только сам голос в прошлое не передашь. Нужен носитель.

Смирнов снова задумался. Просьбу Андрея отправить ему надёжные данные по главным фигурантам ещё не случившейся в том времени перестройки он считал вполне адекватной. Дискредитация всяких там Горбачевых, Яковлевых, Шеварднадзе и иже с ними могла благотворно повлиять на весь ход тогдашней истории. Ведь если к руководству страной после Андропова и Черненко придут люди более консервативные и ответственные, никакой перестройки просто не будет и Союз, соответственно, не развалится.

Михаил Дмитриевич был убежден: все разговоры, все последующие теории, все аргументы, что СССР якобы был обречен на развал, не стоили и ломаного гроша. Они появились позднее, с единственной целью — чтобы оправдать случившееся в 1991-м предательство. Так называемая элита тех лет, взобравшаяся на вершину власти, оказалась сборищем политических импотентов, не способных даже на то, чтобы сохранить упавшее им в руки могущество.

Проблема заключалась лишь в том, что обычная запись в тетради, без подтверждающих сведения документов, никого и ни в чём в том времени не убедит. Требовалось что-то иное, более существенное, что можно принять в качестве прямой улики и безусловного доказательства. И это что-то у Михаила Дмитриевича, похоже, имелось…

— Носитель найдётся. Главное, чтобы сама установка не подкачала.

Синицын несколько секунд смотрел на Смирнова, шевеля потешно губами, словно бы что-то подсчитывая или молясь.

— А какого размера будет этот носитель? — поймав удивленный взгляд подполковника, он быстро добавил. — Я почему спрашиваю? Просто наш тестовый образец что-нибудь больше тетради уже не осилит.

— А главная установка?

— Главная, думаю, да.

— Мы её тестировать будем?

— Безусловно.

— Ну, значит, тогда и проверим.

— Ладно. Попробуем…

Ждать вечера было совершенно невыносимо.

Время в квартире как будто остановилось.

Лара то и дело бросала взгляд на часы, но стрелки, включая секундную, двигались так медленно, словно кто-то привязал к ним тяжёлые гири.

Девушка то садилась в кресло перед работающим телевизором, то неожиданно вскакивала и начинала нервно расхаживать от окна к двери, от двери к окну…

Выходила на кухню, проверяла, есть ли в конфорках газ, дотрагивалась до остывшего чайника, заглядывала в холодильник, открывала по очереди все шкафы, принималась протирать пыль со столешниц, зачем-то переставляла стоящие на подоконнике горшки с цветами… Потом возвращалась в комнату, вновь плюхалась в кресло и щёлкала пультом, переключая программы одну за другой, слушая и смотря, но абсолютно не понимая, что происходит с той стороны экрана.

Единственное логичное действие Лара совершала, только когда вставала на табурет и внимательно изучала то, что было когда-то сложено, а после благополучно забыто на антресолях.

Полгода назад к ней приезжали друзья-альпинисты из Обнинска. Они собирались лететь на Кавказ, на очередное восхождение и приглашали туда и свою старую знакомую по городской секции. Увы, но от предложения пришлось отказаться, сославшись на сильную загруженность на работе. В реальности, Ларе было попросту стыдно рассказывать, чем она действительно занимается и как зарабатывает на жизнь.

Когда друзья уехали, Лариса полночи прорыдала в подушку, а утром обнаружила, что гости забыли у неё дома моток верёвки, несколько карабинов с закладками и четырёхлопастной крюк-якорь, похожий на абордажную кошку из фильмов про пиратов.

Конечно, они потом позвонили и пообещали забрать случайно оставленное, но до сих пор так и не сподобились. Зато сегодня забытое оборудование пригодилось самой Ларисе. В своё время, пока жив был отец, он, будучи ярым приверженцем альпинизма и скалолазания, изо всех сил старался приобщить дочь к своему увлечению. Она, не желая его расстраивать, ходила в альпсекцию и даже совершила несколько восхождений, пусть и не на пятитысячники или выше, но кое-каким опытом ей обзавестись удалось.

Нынешним вечером этот опыт оказался как нельзя кстати.

Еле дождавшись, когда снаружи станет темно, Лара оделась, собрала в небольшой рюкзачок всё самое необходимое, вытащила с антресолей верёвку и «кошку», потом погасила свет и, выждав для верности ещё минут десять, осторожно выбралась на балкон.

Машина с «охранниками» стояла внизу. Оттуда никто не выходил и наверх не смотрел.

Всего в доме было пять этажей, над верхними балконами нависали бетонные козырьки.