«Он обсудил одну женщину с другой. Кому вообще это было бы приятно?!»

Не ей.

«Все-таки хорошо, что его не было рядом и я не сказала ему и этого!»

Алекс кивает, фокусируясь на плавающих в чашке чаинках. Это не молоко, но и чаем это тоже назвать трудно. Крепкий чай вымывает кальций из костей и садит сердце — слова Стейси. Их сегодняшнее времяпрепровождение напоминает посиделки подружек, которые принесли подарки в честь будущего рождения ребенка. Крохотную одежду, обувку, игрушки и бутылки, даже маски для посещения врача.

Алекс не устает умиляться этому. Все те вещи, что купила Стейси, не производят на нее такого впечатления, как эти. Она обжила ту комнату, пользуется вещами, что предназначены ей и то не всеми. Ею прочитаны книги. Она знает, как лечить колики в животе, каким гелем воспользоваться при рези зубов, но к детским вещам так и не притронулась. Откровенно говоря, ее немного напрягает это. Она не выбирала их. Что бесит больше всего — это то, что Стейси купила их как будто бы для своего ребенка. Нет в этом ничего плохого, но время от времени ей кажется, что вампирша воспринимает ее как суррогатную мать.

— Я бы не стала рассказывать об этом, — говорит Стейси, отправляя в рот желтый кружочек сушенного абрикоса.

— Потому что ты бы этого не сделала бы.

— Все равно не стала бы.

Керри молчит и вместо лицемерных слов поддержки сжимает ее пальцы.

— Всё будет хорошо, раз ты так уверена в этом.

В дверь стучат.

— Молочник! — подпрыгивает на месте Стейси и оказывается за пределами стола. В мгновение ока. Алекс никогда не привыкнет к таким перемещениям.

Она не уверена, что это он. Хотя в холодильнике молоко всегда свежее и они даже выставляют бутылки за дверь. Время от времени. В подвале их накопилось невероятное количество.

— Почему бы не отдавать бутылки тому самому молочнику, который приходит и приносит готовое каждый вечер?

— Для этого есть другие люди.

— Он ведь все равно на машине?

Алекс убирает с плеча, защекотавшие волосы. Волосы стали очень длинными. Она в очередной раз прислушивается к себе, у нее теперь не проходящая паранойя — то и дело мерещатся предвестники схваток. Она только недавно начала ходить и перестала отлеживаться в кровати, после того как Стейси накачала ее препаратом, что предотвращает это все.

— Алекс?

Она оборачивается и видит его. Мокрые волосы, что стали такими темными, заострившиеся черты лица, еще мокрая, но местами уже сухая одежда.

— Джейк? Джейк!

Она отставляет чашку. Керри отодвигает стол, просто приподняв и убрав его в сторону.

— Я думаю, что вам нужно побыть вдвоем.

Алекс обнимает его с бешено застучавшим сердцем, с радостью, что затопила внутренности, как будто подсветив их изнутри солнечным светом. Она обнимает его такого мокрого и в тоже время горячего, обострившееся обоняние улавливает слабый, но такой родной запах. Алекс не слышит, как щелкает дверь, но именно в ту минуту Джейк отстраняет ее от себя, держит ее за запястья. Но не это пугает ее, а его взгляд.

Счастье не длилось долго.

Ей больно и, как и с Рафом она чувствует, но не говорит ему ни о чем.

— Ты изменилась.

Он отпускает ее и складывает свои ладони, не спрашивая, на ее животе, прислушиваясь. Ее девочка атакует и его, вместо нее возмутившись его беспардонности. Он никак не комментирует это, только кивает чему-то своему.

— Какой срок?

Она волнуется. Стейси так и не определилась со своими формулами. Она сетует на то, что ей просто-напросто не с чем сравнить. По человеческим меркам только-только пошел пятый месяц и рожать еще рано, а вот по-вампирски и тому, что происходит с ней сейчас восьмой месяц — еще немножко и пора. Все происходит в два раза быстрее.

— Если переводить на вампирский, то восьмой, — она не может не улыбнуться. Это улыбка граничит с радостью и облегчением. Она дождалась, сделала это! Они сделали это!

Он качает головой. Его глаза окрашиваются красным, черным и опять красным. В глазах нет ни капли нежности или радости. Оно было в самом начале. В его оклике, в его взгляде, в его осторожных прикосновениях к телу. Или она придумала себе всё это?

— Даже не обнимешь меня?

— А если говорить о людях?

Алекс теперь и сама отстраняется от него. Она готовилась к худшему и много-много раз прокручивала в голове то, как начнет этот разговор, но не была готова вот к этому. Она выбросила из головы знание о его патологической ревности, а не только к Рафаэлю.

— Пятый. Но ты ведь не человек.

Алекс видела, как заживают его раны. Джейк показывал ей, что и ожог от окурка не оставит на нем никакого следа.

— А никто и не говорит про меня.

Алекс отступает пока не натыкается на кресло, только усевшись в него она оглядывается по сторонам. Керри и Стейси оставили ее одну, несмотря на то что знают обо всем. Она благодарна им за это. Женщины желают ей добра и не собираются злорадничать, предвкушая семейную склоку.

— То есть вот это, по-твоему, — она проводит рукой вдоль тела, имея ввиду образ в целом. — От человека?