— Я же американка.

Клейтон вынимает блокнот, пишет адрес, а сам думает о том, что было бы неплохо не спешить никуда и обговорить все без флера таинственности и поспешных решений. Но, если он не сделает это сейчас, то скорее всего даже Керри не найдет ее, наверняка, бросит полный укоризны взгляд и что самое отвратное — не скажет ничего.

— Отправляйтесь по этому адресу и дождитесь моего возвращения. Я предупрежу консьержа.

Он протягивает ей листок бумаги и ключи от автомобиля.

— Детского кресла, к сожалению, нет, так что постарайся не гнать и не попасться на глаза полиции и камерам на дороге.

Она постарается. Алекс еще с мгновение сжимает ключи в руке, раздумывая над своим решением, но в конце концов срывается с места и покидает дом.

Давно я не испытывала такого наслаждения от управления автомобилем. Может все дело во времени — я все же давненько не была за рулем, а может в марке. Я никогда не ассоциировала «Audi» с простотой и простором минивэна, правда в том, что ей не подходит и представительский класс. В моем сознании эти машины навсегда и прочно связаны со спортом, скоростью, драйвом, запахом покрышек и нагретого асфальта большого города.

Эта тачка покорила меня — легка в управлении, комфортна, кажется, что бесшумна. Она мой вариант «Essense», но только для суши.

— Вот как все складывается, да, милая?

Анна спит под мерное покачивание и едва слышимый шум колес авто. Честно говоря, я бы и сама осталась здесь. У меня даже возникает мысль угнать эту тачку, но это уж совсем за гранью.

— Мистер Вэст предупредил о вашем приезде, — консьерж с огромными усами тянет руку к ключам, — он просил пригнать машину обратно.

Я размышляю всего-ничего, отдав их ему. Я из него душу вытресу, если он обманет меня. Это про консьержа. Откуда только взялось это недоверие? Человек ведь работает здесь не первый день, у него репутация, а я думаю о плохом.

— Вы не подскажите какой этаж?

Маркизы теперь уже не живут в замках окруженными частоколом и оборонительными рвами. Они занимают последние этажи в респектабельных высотках с умопомрачительным количеством этажей. Города из окон практически не видно, туман застилает всё. Сквозь молочную пелену проглядывают острые шпили достопримечательностей дуга «Око Лондона».

— Как думаешь, что будет дальше?

Анна смотрит на меня сонным взглядом, старается высвободиться из оков пеленки и моих рук. Ей не нравится это. Я понимаю ее, но спать ей придется именно так. Когда ее руки и ноги свободны она то и дело взмахивает ими, вздрагивает, дергается, отчего просыпается и плачет. Что снится малышам, что они ведут себя вот так?

— Хочется на свободу?

Я разуваюсь и прохожу в гостиную, с трудом разобравшись с вереницей выключателей. Сумка падает на пол рядом с диваном. Эй-Джей смотрит на меня с интересом, затем кряхтит, пытаясь освободить руки. Очень уморительно.

— Сейчас.

Я раздеваю ее, освобождаю от уже полного подгузника и размышляю о том, что в какие-то считанные мгновение перестала бояться детей. Еще будучи с животом, читая книги и слушая рассказы Стейми, а до этого в колледже, проходя практику во всевозможных дошкольных учреждениях я жутко боялась маленьких детей и решила, что не смогу взаимодействовать с этими крохотными и очень хрупкими существами. Радовалась, что не последовала совету отца и не пошла учиться на педиатра. Тогда, как сейчас я так смело верчу Анну во все стороны, приподнимаю, отпускаю, делаю мини-зарядку и купаю. Прошел не месяц с момента ее рождения и не неделя, а буквально — считанные дни!

— Как у тебя получается быть такой красавицей?

Я стою перед ней на коленях уже целый час. Мне не больно, нет ощущения затекших ног или какого-то другого дискомфорта. Только глядя на играющую с моими руками и своими ногами Анну я могу не думать ни о чем плохом. Это хорошо. Мне нужен перерыв и время для того, чтобы обдумать дальнейший план действий.

«Считаешь, что побег — это по-взрослому?»

Раф когда-то спросил меня о том же самом. Это сделал и другой человек. Я погорячилась и пошла на поводу у первых эмоций. Куда я побегу с таким маленьким ребенком? Как смогу объяснить людям свое нежелание дать обследовать ее? Я не смогу внушить им всем, что все в порядке, только не в том случае, если и в самом деле хочу вернуться к нормальной жизни, а не выстроить новый мир на берегу реки из

— Мы придумаем что-нибудь, но к Стейси мы не вернемся. Правда?

Назад дороги нет. Но ведь не только в Маккена дело. Я должна была поговорить с Джейком, а теперь… Что теперь? Я буду сидеть и ждать, когда он найдет меня?

— Нет! Только не это!

Я стону от бессилия, не в состоянии сделать что-либо со своими мыслями. Я и не должна ничего делать. Я сказала ему правду. Я не уменьшила степень своей вины. Да только он не верит мне и страшно то, что я понимаю, что он и не сделает этого. Это его требование и поведение, когда я рожала не испугало бы так сильно, если бы не дальнейшее его поведение.