Казалось бы, такая ерунда, обыкновенная, бытовая фраза, но обвинение Беллы абсолютно выбило его из колеи.

— Знаешь, — не выдержав, Мартен вскочил на ноги, — пожалуй, мне пора! Там Клебо назначил мне наказание, давно пора бы начать его выполнять. А то как я потом буду смотреть этому гениальному преподавателю в глаза? Он же полагает, что выбрал для меня самое страшное наказание на свете, надо оправдать его ожидания! Увидимся позже.

Белла даже рта не успела раскрыть, чтобы остановить Мартена. Он схватил рубашку, валявшуюся на кровати, спешно натянул ее на себя, не заботясь о том, что испачкает белую ткань кровью или одним из зелий, что для его лечения использовала Белла, и вылетел прочь из комнаты. Гостиную же и вовсе пробежал за два или три шага, не удосужившись поздороваться ни с кем из сидевших там студентов. Хорошо хоть Гастона не оказалось под руками, иначе принц не утерпел бы — и совершенно точно швырнул в надоедливого аристократишку смертельным заклинанием, и, между прочим, нисколечко не пожалел бы об этом. Такую мерзость, как Гастон, надо не просто ставить на место, а истреблять — чтобы больше никому не причинил вреда своими ядовитыми словечками и запрещенным оружием.

Путь к библиотеке он преодолел, все еще кипя от раздражения. Конечно же, дуэль была ошибкой, он и сам это понимал, но Белла могла и не читать очередную мораль! Можно подумать, он — глупец, не способный анализировать собственные ошибки без посторонней помощи!

Мартен нехотя толкнул библиотечную дверь, подозревая, что придуманное Клебо наказание не принесет никакой пользы ни ему самому, ни Вархвской академии, и вошел внутрь.

От книгохранилища он, признаться, ждал гораздо большего. Каких-нибудь высоченных стен, витражных окон, стеллажей, заставленных книгами. Но все это следовало искать в новом здании — академия находилась на стадии ремонта, и все книги, которые были в хорошем состоянии, давно уже перенесли в новое место. А вот все те оборвыши, которые надо было перебрать, выяснить, нет ли среди них чего-нибудь полезного, а лишнее попросту утилизировать, желательно так, чтобы магические книжки никого не прокляли и не отравили при этом. Впрочем, если книги и были на это способны, то уже сделали все, что хотели — потому что очень вряд ли они в восторге от того, в каком их состоянии держат.

Первым, что увидел Мартен посреди старого помещения библиотеки — это гору книг, набросанных абы как, безо всякого порядка.

Вторым — длинный, практически нескончаемый пергамент.

Третьим — того, кто держал этот пергамент.

Вот же проклятье!

— Здравствуй, — мягко поприветствовал его Акрен. — Я так понимаю, ты пришел, чтобы отработать все-таки свое наказание? Я попросил мэтра Клебо выдать мне список книг, чтобы посмотреть, все ли с ним в порядке и нет ли среди выброшенного чего-то важного.

Мартен замялся на пороге, а потом все-таки решился пройти внутрь полупустого зала и остановиться поближе к Акрену. Предчувствие его, скорее всего, не подводило — советник Шантьи был как раз в настроении прочитать несколько нотаций и поведать бестолковому внучку, как нельзя себя вести.

— Ты рассказывал кому-то о том, что случилось? — мрачно поинтересовался Мартен.

— О том, что ты устроил драку на крыше Северной Башни? Разумеется, нет, — пожал плечами Акрен. — И кому мне рассказать? Прости, но я в этом университете никаких надежных преподавателей, которым можно бы доверить какую-то тайну, не заметил. Клебо, хочешь сказать, большой мастер-артефактолог? Возможно, но только даже я, неодаренный, не заметил в нем большого рвения к учебе. Или мне следовало доложить о твоем дурном поведении барышням, вьющимся у дверей в мою спальню? Несомненно, они бы оценили такое откровение, но, если верить историческим сводкам, мне через месяц жениться, и изменять невесте я не собираюсь.

Мартен нахмурился.

— Через полторы двадцатки, — поправил он.

— Через месяц, — закатил глаза Шантьи. — Не знаю, какой придурок перевел вас на двадцатки, но исчисление месяцами куда удобнее!

Принц скривился.

— Не буду тыкать пальцем…

— Что, мое нововведение? — хохотнул Акрен. — Ну вот видишь, а в учебниках все заладили, что я — человек, который не делает ошибок. Ну ничего, станешь королем, исправишь эту досадную глупость. Вернешь все, как в старину было.

О да, и прослывет Мартеном Исправителем. Впрочем, есть вероятность, что Акрен, пытаясь дать своему праправнуку шанс сделать хоть какое-то толковое дело, специально провел реформу календаря, потому что никакого толкового объяснения у нее не было. Люди по сей день так и не привыкли, то и дело сбивались с одной системы на другую. Мартен и сам, если быть предельно честным, сбивался. Ему страшно не нравилось высчитывать дни двадцаток, к тому же, недели прыгали туда-сюда, не отследишь, что когда будет, а у двадцаток даже толковых названий не было, в отличие от старорежимных месяцев.

— Ну да, сделаю хоть что-то полезное, — скривился принц. — Нотации читать будешь?

— А толку-то? — Акрен протянул ему список. — Я помочь пришел. Тут хватает книг, а ты ведь все равно не выдержишь, не усидишь, чтобы перебрать их все.

Это была чистая правда. Принц взял в руки первую, с трудом разобрал название, которое уже почти не читалось на затертой обложке, а потом раздраженно отшвырнул в сторону томик — его судьбой было уничтожение. Конечно, следовало вести себя осторожнее, но Мартен не верил в то, что эти книги в самом деле могли сделать ему что-то плохое.

Акрен и вправду собирался помочь, по крайней мере, вместо того, чтобы с нравоучительным видом рассказывать принцу о том, что он со всех сторон не прав и совершенно не ценит оказываемую ему помощь, просто взял следующую книжку в руки, сверил название со списком и отложил ее в сторону, положив начало стопке книг, которых ждала реставрация.

Наверное, минут пятнадцать в библиотеке царила тишина, нарушаемая только тихими хлопками пухлых томиков, падающих на кучку для будущей утилизации, да равномерным стуком книжек, которые еще будут пытаться спасти. Но, увы, это не могло длиться вечно. Акрен заговорил первым, кажется, даже не пытаясь скрыть нравоучительные нотки, зазвеневшие в его голосе.

— Чего ты так боишься, Мартен? Что настолько страшного в том, чтобы все-таки стать королем?

Принц вздрогнул.

— С чего ты взял…

— Ну ты ведь не от брака с Беллой бежишь, правда? Она — красивая, умная девушка, она тебе нравится примерно так же, как мне — Ильза…

Нравится? Это таким словом Акрен только что охарактеризовал их отношения? Да ведь их пара была примером для всех влюбленных на протяжении уже нескольких сотен лет!

— Да, ты прав. Я, конечно, был не в восторге от перспективы жениться по расчету, но никого лучше Беллы не встречу, — кивнул Мартен. — Хотя она, несомненно, заслуживает гораздо большего, чем такое нелепое существо, как я.