— Настолько, что поможет тебе соблазнять другого мужчину?

— А что такого? Я, между прочим, решила…

Чужие руки с внезапной настойчивостью легли ей на талию. Обрывки разговора Анаис с подругой утонули в шуме.

Белла оглянулась и с удивлением узрела стоявшего за ее спиной маркиза ди Брэ. Все-таки и здесь за нею уследил?

— Потанцуем? — предложил Гастон.

Белла нахмурилась. Танцевать ей не хотелось, к тому же, то, о чем говорила Анаис со своими подружками, сильно смутило. Неизвестно, что еще придет в голову этой вздорной девчонке! А ведь она казалась такой приятной девушкой! Белла и не ожидала даже, что Анаис будет вынашивать подобные коварные планы, да еще и с такой легкостью делиться ими с подружками. Да, возможно, о ней трудно было думать, как о ком-то очень умном, но принцесса все равно не ждала от нее ничего подобного.

Какая мерзость!

— Наверное, — попыталась действовать мягко Белла, — я все-таки пойду. Шум не для меня, да и Анаис действительно не приглашала меня на праздник. Но спасибо, что попытался вытащить, это для меня очень ценно.

— Я не принимаю отказов, — легкомысленно отозвался маркиз ди Брэ, притягивая Беллу к себе еще ближе. Его ладони соскользнули чуть ниже, и если б не фасон платья, сейчас девушка оказалась бы в крайне неприличном положении.

Ну уж нет! Нашел себе дурочку, которая будет замаливать за Мартеном грехи, что ли? Не дождется! Она — тоже ведьма, и посильнее некоторых.

— Руки от меня убери, — разгневанно прошипела Белла, отталкивая прочь Гастона. — Совсем с ума сошел?

— А я сказал, что не принимаю отказов, — уверенно прошипел он. — И тебе лучше согласиться добровольно!

В какое-то мгновение Гастон показался просто каменным — Белла едва могла сдвинуть его с места. У нее в один миг даже сложилось такое впечатление, что в маркизе откуда-то появилось силы намного больше, чем должно, а слабость той иллюзорной блондинки перекинулась и на саму Беллу.

Она попыталась упереться, оттолкнуть его от себя прочь, но ди Брэ безо всякого труда выволок ее из зала и прижал к стене, не позволяя даже дернуться. Белла вскрикнула, когда он бесцеремонно сжал ее горло одной рукой, ориентируясь на иллюзию, а не на нее-настоящую. Для этой мышеподобной дурочки, возможно, такие манипуляции означали бы просто фиксацию у стены, но сама принцесса аж захрипела. Перед глазами все потемнело от нехватки воздуха, и она изо всех сил вцепилась ногтями в запястье Гастона, пытаясь хоть так спастись.

В какое-то мгновение, когда Белла с трудом удерживалась на грани сознания и уже даже попыталась нашарить под иллюзией проклятый кулон, чтобы в очередной раз, не задумываясь о последствиях, воспользоваться им, Гастон вдруг разжал руки, и она с трудом удержалась, чтобы не упасть на землю.

— Отпусти ее, — в голосе Мартена, остановившегося у ди Брэ за спиной, звенели стальные, прежде не свойственные ему нотки. — Тебе было мало вчерашнего?

— О, наш юный спаситель явился, — Гастон повернулся к принцу, так и не избавившись от своей надменной, ядовитой улыбки. — Что-то ты очень быстро отошел после вчерашнего. Не хочешь еще раз отведать моего кинжала?

Его рука уже скользнула к поясу, где хранилось, очевидно, скрытое за магическим пологом оружие, но Гастон так и не успел добыть его. Мартен вскинул руку, и синеватая магическая веревка обвилась вокруг шеи ди Брэ невидимой удавкой.

Белла попятилась, двигаясь вдоль стены, и как раз вовремя. Гастон захрипел, пытаясь отбиться от душившего его заклинания, зашипел, замахал руками в попытке вызвать магию, но Мартен был неумолим.

— Ты больше никогда, — звенящим от напряжения голосом произнес он, — никогда в жизни не сможешь воспользоваться своим даром. Забудь про него, ничтожество. Забудь про то, что ты пытался сделать с Беллой. И если ты хоть слово скажешь кому-либо, я лишу тебя не только дара, но и жизни. Теперь веришь, что я смогу это сделать?

Мартен сжал руку в кулак и рванул невидимую веревку на себя, освобождая Гастона от удавки. Прошел мимо него, даже не посмотрев в сторону сползшего на пол маркиза, все еще пытавшегося отдышаться, осторожно, бережно даже, приобнял Беллу за талию, привлекая ее к себе.

— Все будет хорошо, — прошептал Мартен девушке на ухо, уводя ее прочь. — А об этом — и думать забудь.

Белла молчала. Она позволила увести себя в комнату Мартена, усадить на кровать, и только там выдала первые звуки — закашлялась, захлебываясь эмоциями и непрошенными слезами, которые почему-то текли по щекам.

— Я вновь почувствовала себя в Халлайе, — прошептала она, когда приступ наконец-то миновал. — Жалкой, бесправной девчонкой, с которой можно сделать все, что в голову придет. Мне даже в голову не пришло воспользоваться собственной магией! Не следовало тебя вчера останавливать. Этот… Этот…

Мартен вздохнул. Взгляд у него был какой-то погасший, утомленный, словно парень постепенно осознавал, что же только что едва не сделал, но очень не хотел принимать на себя ответственность за едва не совершенное убийство.