— Было бы отстойно, если бы мое лицо было расплющено шкафом. — Натали пытается шутить, но глубоко вздыхает, и ее выдает дрожащий голос.

— Но ты в порядке, — говорю я, поскольку сейчас не время шуток.

— Благодаря тебе. Ты быстро среагировал.

— Не хотел, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

Моя грудь прижата к ее спине, промежность к попке. Мое лицо у ее шеи, и когда я вдыхаю, запах Натали заполняет мой нос. Я никогда не был так близко к ней, и она пахнет именно так, как я и ожидал. Свежо. Чисто. Как солнечный свет.

Словно я лежу в гамаке во дворе. Трава недавно скошена. Натали идет ко мне, вечерний золотой свет окружает сиянием ее лицо. Она забирается в гамак, срывает свою футболку, дергает молнию на моих штанах, и мы трахаемся. Ленивый неторопливый дневной трах с женщиной, которая пахнет солнечным светом.

Я вдыхаю ее аромат в последний раз, и у Натали перехватывает дыхание.

Она издает тихий звук, мягкое «ох», и этот звук что-то со мной делает. Заставляет меня начать думать. Начать задавать себе вопросы. Начать бежать по опасному следу под названием «Возможно, Натали тоже меня хочет». Возможно, я не единственный, кто лелеет похоть. Клянусь, я чувствую, как ее тело дрожит.

— Осторожно, — шепчу я, и не уверен, это указание для нее или же для меня.

— Я буду.

— Никаких блинчиков из лица на работе, хорошо? — говорю я, и теперь это я пытаюсь шутить.

Опускаю дверцу шкафа на столешницу и отхожу. Натали поворачивается, смотрит вниз и смахивает со лба прядь волос.

Ни один из нас не произносит больше ни слова, пока мы не заканчиваем.

Думаю, раз я смог выжить, работая рядом с ней целый день, то смогу справиться и с поездкой на выходные.

Что может пойти не так во время деловой поездки в Вегас?

Я считаю дни до нашей поездки, но у меня достаточно дел, из-за которых я постоянно занят. Например, встреча следующим утром с моим братом и младшей сестрой перед сменой в питомнике для собак, где я работаю волонтером.

— Пришло время уничтожить Элизабет Лектер, — говорю я Джози и откусываю кусок семислойного пирожного, которое она мне дала.

Зеленые глаза Джози округляются, и она машет руками в воздухе.

— Значит, ты закончил? Реально полностью закончил? — Она садится напротив меня за лимонно-желтый стол в «Пекарне Саншайн». Это пекарня нашей мамы, но по большей части ею управляет Джози.

Я показываю на пирожное.

— Это чертовки великолепно, — говорю я ей.

Она протягивает один кусок Нику, моему брату-двойняшке, и счастливо пожимает плечами.

— Знаю. Я — богиня выпечки.

— Возможно, ты даже лучше, чем мама, — шепчет Ник, — но не говорите ей об этом.

Джози делает вид, словно застегивает молнию на своих губах, затем указывает на мой телефон. На экране открыт профиль на «Фейсбук», принадлежащий одной фейковой «Элизабет Лектер».

— Ты реально готов избавиться от нашей вымышленной подруги Элизабет? Даже с учетом того, чего она добилась после воскресного эпизода?

Я провожу пальцем по шее.

— Время прикончить и ее, и всех остальных.

— Закончим на высокой ноте, — говорит Ник, соглашаясь, когда отщипывает кусочек свидетельства несравненного таланта Джози на кухне.

— Лучшего момента, чем сейчас, не придумаешь. Посмотри на это. — Я указываю на телефон. Хватаюсь за лицо и открываю рот, как на картине «Крик» Эдварда Мунка. — Как будто моя бывшая плавится от боли.

Джози читает вслух комментарий, который моя бывшая, Катрина, написала на этой неделе на своей страничке.

— «В людях нет ничего святого? Кто-нибудь знает, как сильно ранят спойлеры? С таким же успехом можно взять нож и вонзить его в мою грудь».

Ник делает вид, словно вытирает слезы с глаз.

— Ой, ой, ой.

Я откидываюсь на спинку стула и вытягиваю перед собой ноги.

— Возможно, это наше самое большое достижение. Я очень горжусь нашей фабрикой поддельных профилей «Фейсбук». Но я должен отдать должное маленькой мисс Элизабет. Она реально принесла пользу, когда дело дошло до спойлера о финальном эпизоде «Игры престолов».

Джози поднимает вверх палец.

— Но давайте не будем забывать о спойлере нашей вымышленной подруги Эммы Крюгер. Помните, когда она опубликовала сообщение о смерти Ходора. В тот вечер слезы Катрины было не остановить, — Джози за это «дала мне пять».