Особенно, когда через три дня я сажусь на частный самолет вместе с Натали Родос, искушением из плоти и крови, у которой черный пояс по каратэ и очень острый язычок.

Усевшись в бежевое кожаное кресло и скрестив ноги, она одаривает меня улыбкой.

Этой милой сексуальной улыбкой.

Черт, быть хорошим мальчиком — это слишком завышенное требование. С ней я хочу быть плохим.

Я мог бы к этому привыкнуть. Кожаные сиденья, которые откидываются полностью. Безупречное обслуживание, включая ланч из трех блюд. Спокойная поездка в роскоши рядом с Натали.

Лайла дремлет на сидении через проход. Она выпила «Ксанакс». По ее словам, она нервничает во время полета, поэтому сейчас находится в царстве Морфея, а половина ее лица прикрыта черной атласной маской для глаз.

— Я могу предложить вам что-нибудь еще? — спрашивает нас стюардесса.

Я рассматриваю ее. Моментально отмечаю, что она симпатичная. Она обслуживала нас весь полет, но лишь сейчас меня поразила ее внешность. Шелковистые рыжие волосы, полные губы и добрые карие глаза, а также подтянутая фигура. Но потом все мысли о ней вылетают из моей головы. И это происходит не только потому, что было бы грубо приударять за стюардессой в самолете Лайлы, а также было бы бестактно приударить за ее сотрудником. Но на самом деле все потому, что я на самом деле не хочу знакомиться с ней поближе. Во время этого полета я заинтересован в разговоре с Натали. Несмотря на то, что мы дразним друг друга в офисе, и несколько раз ходили на ужин, чаще всего мы болтаем о работе. Я много о ней не знаю.

После ланча стюардесса забирает наши тарелки из-под тунца и спрашивает, не хотим ли мы посмотреть фильм. Я смотрю на Натали, позволяя ей решить. Она качает головой и говорит:

— Думаю, я почитаю.

Но она не читает. Она не достает электронную книгу или книгу в мягкой обложке. Вместо этого она толкает меня локтем и говорит:

— Никогда не думала, что работа в строительной фирме подразумевает полет в Вегас в таких условиях. Мне давно следовало бы тебя выследить, чтобы никогда не браться за все те отвратительные работы, которые у меня были раньше.

Я смеюсь.

— Расскажи мне больше о своих разнообразных рабочих местах.

На самом деле, я не очень много знаю о том, что Натали делала до работы на меня. Ее резюме не сыграло важной роли при устройстве на работу. А вот ее сообразительность — да.

Она выгибает бровь.

— И про ту, когда я работала в сексе по телефону?

У меня чуть глаза на лоб не лезут. Но я беру под контроль выражение своего лица и делаю все, что в моих силах, чтобы выглядеть невозмутимым.

— Ох, да?

Она кивает.

— Это было просто потрясающе. Мы делали все, но специализировались на мехе и ногах.

Я делаю все возможное, чтобы удержать бесстрастное выражение лица, пока перед моими глазами вспыхивают как неоновая реклама вздохи и звуки, издаваемые Натали. Как она вертит телефонный шнур, пока хрипло мурлычет о высоких каблуках на ее крошечных ступнях. Я сглатываю, а потом сухо выдавливаю:

— Правда?

Не уверен, заведен ли я, или же нахожусь в глубоком трансе. Возможно и то, и другое. Хотя, в большей степени все-таки заведен.

Она несколько раз кивает.

— Ты даже не представляешь, у скольких мужчин фут-фетиш, пока не начинаешь работать в сексе по телефону. Они хотят слышать, как ты ходишь на каблуках. Им нравится звук каблуков, ударяющихся о твердый (прости за каламбур) деревянный пол. (Примеч.: hard wood можно перевести — жесткий стояк).

Черт, мне нравятся каламбуры. Я, черт побери, от них схожу с ума. Но я понятия не имею, как реагировать на этот. Я потираю свой подбородок. Это совершенно новая сторона Натали. И я не могу не представить, как она ходит по полу на шпильках. Она уже представляет собой опьяняющую комбинацию: выглядит как черлидер с сердцем девушки-сорванца, добавьте к этому каблуки, и мне хана. Для справки: я не какой-то там фетишист, но бьюсь об заклад, что она бы выглядела греховно-сексуально в туфлях-лодочках на десятисантиметровых каблуках. Да еще и красного цвета. Когда обхватывает ногами мою талию, пока я трахаю ее у стены.

— И что насчет меха? — спрашиваю я, делая все возможное, чтобы остаться сосредоточенным на причудливой части нашего разговора о фетишах, а не на части с моей непристойной фантазией.

— Некоторым людям нравится полностью одеваться в костюмы из меха, — объясняет она.

— Я понял, что это такое. — Я хмурюсь в замешательстве. — Я не понимаю одно, эти меховые костюмы, похоже, больше относятся к вещам из реальной жизни.

Натали кивает.

— О, их огромное количество в сексе по телефону. Ты притворяешься, что твое тело одето в костюм лисы. Или иногда в костюм белки. Еноты тоже популярны. Но главным образом предпочитают образ сексуальной белки. Это излюбленная фантазия.

Я пытаюсь. Клянусь, я пытаюсь. Но образ Натали, шепчущей пошлые слова типа: «потри меня своим пушистым хвостом, пока я складываю за свои щеки орешки», не укладывается в моей голове.

— Мужчины звонили, чтобы пообщаться с девушкой в костюме белки?

Она кивает.

— Это называется «йиффинг». Психи, да? (Примеч.: Йифф — этим словом обозначают комиксы, рисунки и рассказы в которых фигурируют сказочные создания, сочетающие в себе, как человеческие, так и качества животного, занимающиеся между собой сексом).