Ее губы дергаются, и это намек на то, что мне нужно надавить сильнее. Я не дам ей шанса на уныние. Я быстро осматриваю бар и замечаю мужчину средних лет в бирюзовой тропической рубашке и женщину, одетую так же. Я опускаю руку с плеча Натали, наклоняюсь и шепчу:

— Наручники для дуэта в гавайских рубашках. Сегодня вечером он закует ее в наручники. И основательно над ней поработает у столбика кровати в «Фламинго».

— Да, — заговорщически шепчет Натали, возвращаясь к жизни, словно она не может противостоять этой игре. — Они женаты двадцать лет и все еще делают это каждую ночь.

Это интересное дополнение. Я выгибаю бровь.

— Похоже, что тебе бы этого хотелось, дорогая?

Она кивает.

— Когда-нибудь. Тем более, мой последний парень не был похож на... — Она замолкает. — Я не должна этого говорить.

Натали разожгла во мне любопытство.

— Нет, ты должна это сказать. Я хочу знать.

Она хватает свой напиток и делает еще один глоток.

— Расскажи мне, Натали. Каким он не был?

Она проводит кончиком пальца по краю бокала, избегая ответа.

Я одариваю ее ехидным взглядом.

— Признавайся. Он не хотел заковывать тебя в наручники? Не хотел шлепать тебя посохом? Не хотел делать «это» каждую ночь?

Потому что я бы заковал ее в наручники. Связал бы ее. Отшлепал бы ее. Я бы трахнул ее на четвереньках. В машине. В самолете. Где угодно, повсюду и каждую ночь.

— Хорошо. Он был не очень… интересным в постели.

И вот я твердый. Так просто. Не из-за ее бывшего, а из-за того, что это подразумевает: она интересна в постели, а мне очень интересны интересные вещи, которые происходят с ней между простынями.

— А ты предпочитаешь интересные вещи, я правильно понимаю?

— Странно, что я, — говорит она, поигрывая бровями, — по крайней мере, предпочитаю регулярный секс. И я думаю, что наручники, поза «догги стайл», секс на публике и шлепки — все это просто замечательно и классно, — Она прикрывает рукой рот и съеживается. — Черт. Я же не сказала этого вслух, правда?

— Каждое восхитительное слово. — Я ухмыляюсь. — Так что, мы договорились? Больше никакой грустной Натали сегодня вечером?

Она вздыхает, кусает уголок губ, затем игриво улыбается.

— Раз уж я могу покататься на «Американских горках», то договорились.

— Ты получишь свой аттракцион и прочувствуешь Вегас по полной программе. Не меньше, — говорю я, протягивая руку.

Натали берет ее, и мы пожимаем руки.

— Я прочувствую Вегас по полной программе.

— Одна ночь. Мы должны успеть все.

— Мы постараемся изо всех сил.

— Давай оторвемся.

— Отбрось осторожность, — говорит она с широкой улыбкой.

Потом тянется к своей водке с тоником, локтем отбрасывая свой телефон ко мне поближе. Краем глаза я вижу ее смс-сообщения. То, что от Лайлы — получено последним. Но под ним находится сообщение, отправленное Шарлотте. Натали, должно быть, открыла его после того, как закрыла сообщение Лайлы, и из-за увиденных слов меня пронизывает искушение, словно есть линия, которую я не должен пересекать, но все равно пересеку.

Я так сильно его хочу.

И это все, что мне нужно знать. Эти слова придают мне смелости, и я возвращаюсь к тому, на что, почти уверен, она намекала, прежде чем пришло сообщение от Лайлы. Я осушаю стакан Натали.

— Скажи, почему тебе нравится водка с тоником?

— Угадай, — говорит Натали, медленно приближаясь. Ее слова — кокетливое приглашение.

— Из-за того, какая она на вкус на твоих губах, когда я тебя целую? — спрашиваю я, пытаясь это проверить.

Она произносит одно слово:

— Да.

И прежде чем это осознаю, я целую Натали.

Давайте вернемся назад.

Как мы перешли от «никаких поцелуев» к поцелуям? Каким был этот поворотный момент? Натали наклонилась ко мне? Или я придвинулся к ней? Мелочи важны. Я с удовольствием ими поделюсь.

Начнем с шести месяцев сексуального напряжения. Добавим два ее «Мохито», два моих пива и парочку бокалов водки с тоником. Смешаем это с плохими новостями на деловом фронте, и сверху положим вишенку из убийственного комментария Натали, который не оставляет сомнений о том, чего она хочет… и вот я здесь.

Мы не склоняемся друг к другу. Нет никакого сантиметр за сантиметром чувственного притяжения. Это не медленно нарастающая страсть.

Это столкновение. Мы словно две машины, мчимся по шоссе этой ночи, врезаемся друг в друга, ползаем по капотам и целуемся, как безумные.