– Так нечестно. Должны нравиться внутренние качества человека! Доброта, чуткость, внимательность, верность.

– Во-первых, ты описала хорошего домашнего питомца, - заметила Оливия, сдувая прилипшую прядь. – а во-вторых, внутренние качества они есть внутренние - поди их разгляди без потрошения. А в-третьих… кто сегодня меня из комнаты силком вытащил и все причитал: «Быстрее-быстрее, а то опоздаем и не увидим, как старшекурсники голыми плавают».

Ильга покраснела, метнула на сестру обиженный взгляд. И припустила вперед, поднимая туфлями пыль и гордо задирая подбородок.

– Не принимай ее любвеобильность всерьез, - вздохнула Оливия. – Сестренка подуется и отойдет. Она совсем не такая легкомысленная как кажется. Просто нас папенька никуда не отпускал, а тут вон сколько молодых драконов, один другого краше. Вот у нас глаза и разбегаются, а язык немеет от волнения. Это ты такая разговорчивая, да уверенная. Говоришь с дэсом Кейтером без смущения, шутишь над ним. Он прямо сияет, когда вы болтаете. А мы…

Она расстроенно махнула рукой.

Хм. Я, конечно, классная. Но не думала, что этому телу кто-то будет завидовать.

– Эм… Вы совсем с парнями не общались? – осторожно спросила я.

– Очень мало.

– Хм. Если хотите, можно вместе бегать - кто-нибудь, да и привяжется. А вы в общении потренируетесь.

Оливия запылала щеками, бросив на меня одновременно смущенный и воодушевленный взгляд.

– И тебе не жалко женихами возможными делиться?

– Да хоть всех забирай, - от души предложила я. – Мне бы в академию поступить. Для влюбленности нет ни времени, ни желания.

– Прям любого отдашь?

– Любого… То есть «отдать» не могу, они же не в собственности, но и препятствовать не буду.

– А мы тебя научим прически красивые делать, - подхватила замедлившая шаг и прекрасно все слышавшая младшая сестра. – И фартучки красивые шить.

Только фартучков мне и не хватало. Кажется, я заключила не совсем взаимовыгодную договоренность. Но разве дружба измеряется выгодой?

А вернувшись домой, я с блеском «освоила» умножение и простые уравнения с одним неизвестным. Папа был вне себя от радости, и уже с необычайной гордостью за мою гениальность принялся зачитывать учебник истории.

Тут-то и обнаружилась пренеприятная проблема. Даты и события местного мира категорически не желали запоминаться моим разумом. Войны, перевороты и государственные слияния воспринимались мной с интересом, но забывались минуты через две, как у рыбки Дори из мультика.

Я снова и снова заставляла себя повторить хотя бы фамилии основателей первого драконьего города, но зубодробительные Д’угирбергильдерн и Раушансонек отказывались задержаться в моей голове дольше, чем на пару вдохов.

Мой папа из прежней жизни говорил, что, если что-то не получается, необходимо просто удвоить усилия. Учителя из полицейской академии твердили, что в любой ситуации надо повторять и повторять до усвоения.

Но на механическом заучивании незнакомых событий, дат и бесконечных чуждых именах привычный алгоритм упорного труда дал сбой. Мэтр Эграс выписал какие-то важные факты на карточках и развесил их по гостиной, но получил в итоге только мой затравленный взгляд, махнул рукой и пошел с кем-то советоваться.

После многочасовых бесконечных попыток я решила сделать паузу. Вышла из дома, грустно сев на крыльцо, чтоб подышать воздухом, посмотреть в вечернее небо и обдумать что происходит. Сиротка притулился под бочок, жевал прихваченную краюшку, свистнутую у Вайалет с кухни и вторил мне вздохами.

Что имеем к концу второго дня подготовки к экзаменам из имеющихся семи? Я стала легче двигаться, а платья перестали натягиваться на моих телесах как кожа на барабане. В любое другое время после таких результатов я пела бы Аллилуйю местному магическому миру и носилась кругами от радости, но если я не сдам хотя бы один экзамен на требуемых минимальных показателях, бегать мне придется уже в каком-нибудь забытом богом поместье от желающего срочно размножаться Джиллиана.

И, как будто мне не хватало бед, прежнюю Кати похоже пытались убить. Кому, ответьте мне небеса, мешала эта молчаливая послушная девушка?

Небо над головой темнело. Зато стало легче дышать на вечерней прохладе и меньше дрожали мышцы из-за непривычных нагрузок. Кстати, непорядок. Я схватила зазевавшегося Сиротку и вытянула его на выпрямленной руке, удерживая на весу. На счет десять кисть уже мелко тряслась от напряжения, но я прикусила губу и стояла дальше.

Сиротка ничего не имел против, воспринимая происходящее как аттракцион. Гордо пищал и смотрел орлом на проходящих мимо редких студентов.