Я бросила на ректора скептичный взгляд, но спорить не стала.

— Что касается вашего вопроса, я бы сперва хотел понять, что за студентка и что за преподаватель.

— А что бы вам дала эта информация? — с любопытством поинтересовалась я.

— Я бы не хотел увольнять преподавателя за роман со студенткой. При условии, что этот преподаватель хорош, а студентка является совершеннолетней.

— Но вам пришлось бы, если бы это стало всем известно? — уточнила я.

— Браунс, говорите уже как есть, — произнес Неррс, взмахом руки обновляя чай и в моей кружке. — Кого вы успели поймать на горячем?

— А что, в ВАКе это не единичный случай? — не удержалась от ехидного.

— Об этом мне не докладывают, я могу лишь предполагать. Но да, мне пришлось бы уволить преподавателя, если бы широкой общественности стало известно о его романе со студенткой. Более того, я бы хотел избежать подобного рода скандальных новостей.

— Это просьба? — Я наклонила голову вбок и закусила губу.

— Я не могу просить вас молчать, если кто-то нарушил устав академии, — сдержанно ответил ректор. Хитро!

— Но вы бы хотели этого избежать? — допытывалась я. Боги! Да как же правильнее поступить в этой неоднозначной ситуации?!

— Браунс, хватит играть в загадки. Что вы видели, где и кто был главными действующими лицами.

— Профессор Ран и… кхм, одна студентка. Совершеннолетняя. Они зашли в кабинет вместе, — выпалила я, решившись.

— И это все? Хочу напомнить, мы с вами щас тоже вдвоем в кабинете.

— Этот кабинет располагается в южном крыле. После оттуда раздавались… кхм… звуки.

— … а вот до южного крыла я еще не добрался, — вполголоса произнес ректор, мазнув взглядом по разложенным перед ним бумагам. Потом вернулся глазами ко мне. — Погодите, Браунс, а вы подслушивали?

Я покраснела и… разозлилась. Мне не так-то просто было об этом рассказать, и совсем уж не хотелось слышать насмешку в этой ситуации.

— Думаю, что на сегодня все, — сухо произнесла я, собирая в стопку все разложенные бумаги.

— Браунс, только не говорите, что вы… обиделись? — чуть ли не пораженно выдохнул Неррс. — Хорошо. Давайте так. Что вы хотите, чтобы я сделал в этой ситуации?

Я промолчала. Понятия не имела, что надо делать в подобной ситуации. Думала, что если вывалю ректору как есть, то он уж точно найдет решение. Я была уверена лишь в одном — публиковать об этом в газете не стоит. Это… низко. И уровень желтой прессы. Лишь временные взрывные чары: об этой новости слишком быстро забудут, но о том, что именно “Хроники ВАКа” публикуют такую гадость, будут помнить.

— Я… не знаю, — ответила тихо.

— Вот и я не знаю, — выдохнул Дарен В. Неррс. — Да, официально романы со студентками запрещены. Вот только мне думается, что придется уволить как минимум половину холостых мужчин преподавателей репродуктивного возраста. А может, не только холостых, кто знает? Если вам будет спокойно, я проведу беседу с профессором Раном. Если, конечно, до этого вы не опубликуете эту информацию в “Хрониках”. Препятствовать я вам не стану, свобода слова, как-никак.

— Я бы не стала! — оскорбилась я. И поймала себя на мысли, что не так давно думала о том, что стала бы.

— Похвально, если так, — кивнул Неррс. И улыбнулся. — Что вы еще успели выяснить из этих бумаг?

***

Дурацкая это была затея, оставить Браунс в своем кабинете — так думал Неррс. Но вместе с тем позволял себе любоваться девушкой: она забавно кусала кончик карандаша, то и дело убирала за ухо выпавшие пряди. Множество незначительных мелочей, на которые Дарен обращал внимание, сам того не желая.

Вся его концентрация была разрушена лишь присутствием Браунс в его кабинете, и ректор не мог не задаваться вопросом — откуда этот странный интерес. Он не относил себя к идиотам вроде Рана, о похождениях которого Неррсу было давно известно — раньше Дарена никогда не привлекали хорошенькие студентки.

Вот только на студентке Браунс его внутренняя система сломалась. Да и внешняя, что уж там. Всего за какую-то неделю эта девчонка умудрилась перевернуть все с ног на голову. И в академии, и в самом Неррсе.

Почему?

Дарену и раньше давали отпор умные хорошенькие девушки — причина не только в этом. Было что-то такое в Браунс, что привлекало мужчину — внутренняя сила? Стержень? Желание докопаться до истины? Добиться справедливости?

Неррс решил, что не будет так просто отмахиваться от этих неожиданных эмоций. Понял, что чем больше он бегает от внезапно вспыхнувшего внутри интереса, тем сильнее он, интерес, подогревается. Все равно, столкнувшись с подобными ощущениями, рано или поздно мужчина испытывал разочарование. А значит, так будет и с этой девчонкой.