Умом я понимала сомнения, но сердце не желало верить ничему против мужа. Пока это – не доказательства. Это только подозрения. Как говорил фьер Ламартеш: подозрения – это не обвинение.

Тем более, я давала клятву перед небесами, что буду рядом с мужем и в горе, и в радости. Кто, как не я, поверит ему? И если не буду верить я…

Дверь тюрьмы открылась, и пахнуло холодом и сыростью, хотя день был солнечным и тёплым.

– Заходите, ди Сартен, – приказал мрачный охранник. – Если что-то принесли заключённому, то оставляйте у входа.

Я принесла корзину, в которую сложила перемену белья, хлеб, сыр и вяленое мясо. Послушно поставив корзину у входа, я прошла следом за охранником под своды массивного каменного здания, спустилась по узким лестницам, прошла через сырой коридор, где глухо, как из-под земли слышались то ли стоны, то ли проклятия…

– У вас полчаса, – напомнил охранник, отыскивая на связке нужный ключ и отпирая одну из камер.

– Поняла вас, спасибо, – прошептала я, входя в полутьму через узкую низкую дверь.

Глаза не сразу привыкли к темноте, но я услышала голос Рейнара, шагнула вперёд и… налетела на решётку.

 Камера была перегорожена толстой железной решёткой, сквозь прутья которой можно было только просунуть руку, и по одну сторону решётки была я, а по другую – Рейнар.

Он совсем не изменился, как я того боялась. Не похудел, не осунулся, и я сразу потянулась поцеловать его, насколько это было возможно сделать через металлические прутья.

– Как ты? – спросили мы одновременно, и одновременно рассмеялись.

Правда, я тут же заплакала, и Рейнар принялся вытирать с моего лица слёзы.

– Я принесла кое-что из одежды, немного еды… Тебе что-то ещё нужно?

– У меня всё есть, – ответил он и достал из-под рубашки серебряный медальон, который я ему подарила. – Главное – ты со мной, – Рейнар поцеловал медальон, а потом неловко поцеловал меня через решётку, – всё остальное – не страшно.

– Страшно, – не согласилась я принялась рассказывать последние новости – что живу у тёти с дядей, что меня допросили только один раз – даже не вызывая в королевскую сыскную гильдию, что конь Рейнара стоит у дяди в конюшне.

Рейнар слушал, не перебивая, но мне казалось, что он не слышал и половины.

– Ты меня простила? – спросил он, когда я замолчала.
– За то, что не сказал про Лилиану?

– Ты был прав, - ответила я, взяв его за руку и крепко сжав, - всё в прошлом. Особенно теперь. Я верю тебе, не могу не верить, Рейнар. И это не твоя вина, это твоя прежняя жизнь, поэтому мне не за что тебя прощать. С тем же успехом я могу просить у тебя прощения за то, что танцевала на новогодних балах.

Он невесело усмехнулся.

– Понимаю, что ты промолчал, чтобы не тревожить меня, - торопливо сказала я. – Сначала я была обижена, но потом поняла, что ты поступил верно. Я не стала рассказывать об этом тёте и дяде… о тебе и Лилиане… Не хочу, чтобы они знали. Пусть для них Лил останется красивой, доброй, весёлой…

– Я промолчал не только поэтому, – сказал он, и я вопросительно на него посмотрела.

– Ты думаешь обо мне слишком хорошо, Виоль, - он наклонился и поцеловал мою руку, обжёг горячими губами ладонь, прижался щекой. – Да, сначала не хотел печалить тебя, но потом… боялся.

– Боялся? Чего же?

– Ты – ангел, я с самого начала знал, что недостоин тебя…

– Совсем не так, Рейнар… – взволнованно возразила я.

– Недостоин, – перебил он меня. – Честно говоря, я до сих пор боюсь, что это какая-то ошибка – наш брак. И что небеса заберут тебя так же, как подарили. Я боялся, что если ты узнаешь про меня и твою сестру – то счастье закончится. Потому что какая-то там фьера Алонсо – это одно, а родная сестра – совсем другое. Но теперь я боюсь, что ты оставишь меня из-за Лилианы уже по другой причине. Я правда не убивал её. Перчатки потерял в беседке, снял их и оставил где-то там. Когда вернулся на следующий день – их уже не было. Наверное, их забрала Лилиана, я тогда ушёл первым.

– Там был кто-то… – произнесла я, запинаясь. – Я сразу не вспомнила, Рейнар, но возле беседки был кто-то ещё. Я убежала, потому что зашумело в кустах, и твой конь заволновался.

– Ты видела кого-нибудь поблизости?

Но я отрицательно покачала головой. Я опять ничего не видела. Как в церкви, когда убили фьеру Томазину. Почему же я такая невнимательная?.. Ведь стоило задержаться на чуть-чуть…

– Послушай, Виоль, - Рейнар легко встряхнул меня, возвращая в реальность. – Очень тебя прошу – будь осторожнее. Не выходи из дома, не надо больше приходить сюда. Никому не доверяй, будь всё время с тётей и дядей. Я не говорил тебе, но тот, кого схватили по подозрению в убийствах женщин в прошлом году – он невиновен. Убийца на свободе. И я уверен, что именно он убил и твою сестру. Поклянись, что будешь сидеть дома.