– Я сообщу, госпожа ди Сартен, когда вы понадобитесь, - сказал фьер Ламартеш мне на прощение. – Может, что-то ещё передать вашему мужу?

– Скажите, что я всегда думаю о нем, - попросила я. – И знаю, что он невиновен.

24. Жизнь и смерть, правда и ложь

Это были тяжёлые дни.

Если после смерти отца, а потом и мамы, я плакала, и на сердце становилось светлее, то теперь слёз не было, а на сердце было тяжело до удушья.

Фьер Капрет вернулся в город как раз к похоронам. Трагедия объединила нас, и он заезжал каждый день, чтобы сообщить, как идёт дознание по делу об убийстве. От него мы узнали подробности того, что случилось с Лилианой.

Она была убита в беседке возле мельницы, смерть наступила после полуночи, до шести часов утра, но тело нашли только днём. Его обнаружили работники мельницы. Зачем Лилиана отправилась в беседку ночью – неизвестно. Слуги были уверены, что хозяйка решила переночевать у кого-то из подруг, как часто делала раньше. Но никто из благородных фьер Сартена не подтвердил, что Лилиана приезжала к ним в гости. По словам служанки, она вела себя, как обычно, поужинала и поднялась к себе, после чего её больше не видели. Как она вышла из дома и как выехала из города – разузнать не смогли. По случаю праздника, ворота Сартена были открыты круглосуточно, и никто не следил за прохожими, всадниками и колясками, сновавшими туда-сюда.

– Но убийца пойман, - говорил фьер Капрет мне, тёте и дяде, гневно пристукивая в такт своим словам кулаком о ладонь, - и будьте спокойны, я добьюсь его казни.

Подобные слова он повторял раз по сто на дню, и я уже устала разубеждать его в виновности Рейнара.

– Рейнар не убивал, - в который раз повторила я, думая о Лилиане.

Кто осмелился поднять руку на такую красоту? В ком было столько ненависти? Неужели моя сестра ужалила ещё кого-то, кроме меня и моего мужа? Я вспоминала, как Лилиана любила зло пошутить над сартенскими дамами, как безбоязненно повторяла слухи и сплетни – конечно, не все они были ложью, но теперь мне казалось, сестра получала особое удовольствие, говоря гадости о других. Только всё это было таким ничтожным по сравнению со смертью.

– Понимаю, что вы защищаете мужа, Виоль, - оторвал меня от размышлений фьер Капрет. – Понимаю, что долг диктует вам защищать его. Но не беспокойтесь, я освобожу вас. Потому что убийца получил, чего не заслуживал – самую прекрасную и чистую женщину…

– Что? – я изумленно вскинула на него глаза. – Что вы такое говорите, фьер Капрет?

– Я позабочусь о вас, - пообещал он, - когда убийцу казнят, вы станете свободны. И никто не посмеет упрекнуть вас прошлым. Клянусь.

– Вы меня слышите? – я вскочила с дивана, на котором сидела рядом с тётушкой. – Рейнар не убивал Лилиану! Тётя, дядя, вы верите мне?

Тётушка только вздохнула, а дядя пробормотал, что дознание во всём разберётся.

– Я вас слышу, Виоль, - торжественно заверил меня фьер Капрет. – И я обязательно освобожу вас от этого человека.

– Он невиновен! – закричала я, но фьер Капрет попрощался с моим дядей, поклонился тёте и отбыл в суд.

После его ухода дядя попросил Дебору принести вина и выпил, дрожащими руками налив себе полный бокал. Тётя вздыхала и утирала слёзы, а я говорила о невиновности Рейнара, но чувствовала, что говорю в пустоту.

– Зачем этот человек встал на нашем пути? – произнесла тётя, когда я замолчала. – Почему я позволила ему войти в наш дом? Ведь я знала, что ничего хорошего из этого не выйдет.

– Это моя вина, - дядя налил ещё бокал. – Только из-за меня бедняжка Виоль поехала к нему…

– Это не он, это мы встали на его пути, - сказала я гневно. – И я не верю, что он убил их. Нет, только не Рейнар.

– Думаешь, палач не способен на убийство? – спросила тётя и снова залилась слезами.

– Рейнар не убивал, - повторила я упрямо. – И я не позволю, чтобы его наказали без вины.

Но всё это были громкие слова, потому что я ничего не могла сделать. Только через неделю мне позволили свидание с Рейнаром, и я отправилась в королевскую тюрьму, не обращая внимания на мольбы тёти не выходить из дома.

Несмотря на солнечный день, я накинула плащ с капюшоном, надеясь таким образом укрыться от любопытных, но это мало помогло. Меня узнали почти сразу, и я выслушала многое, пока добралась до квартала, где находилась королевская тюрьма. Кто-то жалел меня, кто-то считал, что я действовала заодно с мужем. Горожане даже не старались говорить тихо хотя бы при мне, обсуждая новый скандал.

Я постаралась не замечать этого, но щеки пылали. Как ни надеялась я, что отношение к палачу переменится, люди не желали меняться. Даже те, кто раньше относился ко мне без высокомерия, сейчас спешили отвернуться.

Но кое-кто поспешил не от меня, а ко мне. Я уже подходила к королевской тюрьме, когда дорогу мне преградил фьер Сморрет-младший. Последний раз я видела его на своей свадьбе, когда он наговорил гадостей. Вроде бы, не так давно, но Элайдж Сморрет показался мне призраком, вынырнувшим из далёкого прошлого. Он и выглядел, как призрак – бледный, глаза и волосы казались выцветшими, как после болезни. Может, он и в самом деле болел, а может, казался блеклым, потому что был одет в черное. Я припомнила, что тётушка упоминала о смерти фьеры Сморрет, матери Элайджа. Но убитым горем он точно не выглядел. Впрочем, наверное, я тоже не производила такого впечатления.